– Некоторым из них ампутировали руки или ноги, у некоторых под бинтами скрываются обезображенные ранениями лица. Ты можешь увидеть изуродованные, искалеченные лица. Уверена, что справишься?
– Абсолютно.
– Что ж, хорошо. Можешь отводить глаза, но пытайся не проявлять отвращения. Наша задача – помочь им выздороветь, создав максимально доброжелательную атмосферу.
– Я понимаю. – Я украдкой обвела взглядом раненых. – Можно спросить, почему у многих обезображены лица? Это из-за взрывов снарядов?
– Говорят, это из-за пулеметного огня. Солдаты часто из любопытства приподнимают голову, выглядывая из окопа: думают, что успеют увернуться от пуль. Но увернуться от шквального пулеметного огня просто невозможно. – Она оглянулась через плечо. – Здесь есть несколько человек, которым ампутировали левую руку. Все из-за того, как они располагались в окопе, готовясь к стрельбе. Их кости разлетаются на крохотные осколки, и иногда наручные часы оказываются внутри раны. Спасти конечность не удается.
Я не поморщилась, потому что чувствовала, что она меня проверяет, и была исполнена решимости доказать, что справлюсь с любыми ужасами.
– С чего мне начать?
Стуча каблуками, она подошла к плетеной коричневой корзине на одном из столиков.
– Я как раз собиралась разносить овсяное печенье. Почему бы тебе не попробовать это сделать? – Она подала мне корзину. – Видит Бог, этим парням, наверное, будет приятно получить угощение из рук хорошенькой молодой девушки. Только следи, чтобы никто из них не позволял себе никаких вольностей.
Я продела руку в ручку корзины и вдохнула аромат овсяного печенья и жареных орехов – божественное сочетание, которое смягчило прогорклый вкус у меня во рту.
– С какой части зала мне лучше начать? – спросила я.
– Это не имеет значения. Они все нуждаются в ободрении. Если общение с ними будет даваться тебе слишком тяжело, приходи на кухню. Там всегда можно помочь что-нибудь печь или сворачивать бинты.
– Я справлюсь. Спасибо.
Я поставила свою черную сумку у входной двери и направилась в центр зала, стараясь держаться как можно увереннее.
Первые двое молодых людей, к которым я подошла, сидели в больших кожаных креслах, читая старые экземпляры «Сатердей ивнинг пост». Мне запомнилась фотография клоуна на одной из страниц газеты, вышедшей еще в мае или июне. У черноволосого парня, читавшего этот выпуск, не было обеих ног, и его брюки были зашиты, скрывая культи. У второго парня, красавчика с золотисто-каштановыми волосами и серыми глазами с поволокой, было забинтовано левое запястье – в месте, где должна была находиться его кисть. Незажженная сигарета свисала из покрытых шрамами пальцев уцелевшей руки.
– Хотите печенья? – спросила я у черноволосого.
Смуглая кожа и темные глаза, которые просияли, когда он увидел меня рядом с собой, выдавали его мексиканское происхождение.
– Да, спасибо, – ответил он.
Я подала ему одно из овсяных печений, борясь с желанием перевести взгляд на его культи.
– Пожалуйста.
– Спасибо, – еще раз поблагодарил он и развязал верхние тесемки защитной маски, под которой обнаружилось круглое мальчишеское лицо с розовым шрамом затянувшейся раны на подбородке. – Вы гораздо моложе всех дам, которые здесь нам обычно помогают, – добавил он. –
– Спасибо.
– Это тебе спасибо,
– Вы должны простить Карлоса, – произнес второй парень с кривой усмешкой, видневшейся в круглом отверстии, которое было вырезано в центре его маски. – Его накачивают морфием, чтобы он не чувствовал…
Он указал сигаретой на отсутствующие ноги Карлоса.
– Он до сих пор воображает себя мексиканским любовником.
– Я гораздо больше мужчина, чем ты, Джонс.
– Сказал парень без ног, – усмехнулся блондин.
– Не смешно, дружище. Ты просто ревнуешь, потому что девушки обращают на тебя меньше внимания. – Карлос откинулся на спинку кресла и широко улыбнулся, глядя на меня снизу вверх. – Сделай нам, истосковавшимся по любви мужчинам, одолжение,
– Вам незачем его видеть.
– Но мне это необходимо, – возразил Карлос.
– Вас постигнет жестокое разочарование. – Я взяла из корзины еще одно печенье. – Под моей маской скрываются огромные бородавки и торчащие вперед зубы.
– Не дразни нас. – Карлос умоляюще посмотрел на меня своими большими карими глазами. – Мы изголодались по женскому вниманию,
– Боюсь, что не могу. – Я протянула печенье, которое держала в руке, его другу Джонсу. – Вы будете?
– Нет. – Светловолосый парень сунул сигарету в рот через отверстие в маске. – Но я бы с удовольствием закурил.
Он приподнял свои узкие бедра и, поморщившись, выдернул из заднего кармана брюк картонный пакетик со спичками. Его вторая рука – та, у которой не хватало кисти, – безжизненно лежала на его левом бедре.
