— Где его машина? — я обернулась к брату, игнорируя полный насмешливого презрения взгляд заложника. Не думать об этом сейчас. Главное выбраться отсюда как можно скорее. А потом… Не важно. Что-нибудь придумаем.
— Там, на обочине, — Тимур рукой с пистолетом указал куда-то влево, и я подивилась тому, что наш пленник не сделал попытки сбежать. Возможно, он просто напуган. Снова сосредоточила взгляд на заложнике: за тридцать, темные волосы, зеленые глаза, нос с горбинкой, скорее всего, был когда-то сломан. Он был гораздо выше Тимура. Вообще, наш заложник имел вид боксера-тяжеловеса. Странно, как моему братцу, даже с пистолетом в руках, удалось схватить такого типа? Но, едва мой взгляд опустился вниз, я заметила, что пленник слегка припадает на левую ногу, а у него на руке, несмотря на жару, надета кожаная перчатка. Какая-то травма? Возможно, этот человек пережил что-то ужасное… Некстати проснувшаяся совесть подала робкий голос, который мне пришлось задавить в зародыше. Мы никого не собираемся убивать, и этому человеку ничего не грозит. У него есть машина, а нам нужно отсюда уехать. Надеюсь, если я буду чаще это повторять, как мантру мне станет легче жить.
До машины мы добрались через четверть часа, и я лишь успела заметить, что она большая и черная. Отлично, будет много места. С этой мыслью я забралась на заднее сидение, предоставив ребятам рассаживаться самим. Тимур заставил заложника сесть за руль, что с его стороны было разумно, учитывая затруднения, с которыми мог столкнуться мой брат, одновременно ведя автомобиль, и держа человека на прицеле. Когда машина практически неслышно двинулась с места, я испытала нескрываемое облегчение. Если не думать, что наши проблемы только начинаются, у нас были неплохие шансы покинуть этот опасный район и перебраться в другое место, где нас не станут искать.
Заложник поправил зеркало заднего вида, и мне стало вдруг неуютно, как будто я почувствовала взгляд, следящий за мной. Отмахнувшись от глупых мыслей, я облокотилась на дверцу, поджав под себя ноги.
— В кармане на спинке сидения сложен плед. Вы можете им укрыться, — предложение, высказанное тихим мягким голосом было неожиданным, но своевременным. Меня била дрожь, которую сложно было не заметить.
— Спасибо, — даже если мы с Тимуром изображали из себя современных Бонни и Клайда, это не мешало быть вежливыми с людьми. Укрывшись мягким теплым пледом, я непроизвольно посмотрела на нашего заложника с благодарностью, но перехватив его насмешливый взгляд, поспешила прикрыть глаза. Еще совсем недавно я думала, что неплохо разбираюсь в жизни. У меня был дом, была работа, друзья, семья… правда далеко, за океаном. Но ведь она была. Я знала, что мама, несмотря на наши с ней натянутые отношения меня любит. Теперь же все изменилось. Никогда до сих пор я не чувствовала на себе подобного груза ответственности и вины.
Меня вырвала из полудремы тихая музыка, льющаяся из радио. Недоуменно посмотрев вперед, я увидела, что наш заложник пытается настроить нужную ему станцию.
— Не возражаете? — вопрос был чистой формальностью, и внезапно я почувствовала себя незваной гостьей. Судя по тому, как насупился Тимур, его ощущения были схожими с моими.
Постепенно во мне зарождалось ощущение абсурдности всего происходящего. Словно я попала в кроличью нору, и сейчас слежу за безумными фантазиями своего объятого лихорадкой разума. Наверное, в какой-то момент мне не удалось подавить легкий стон, потому что Тимур тут же обернулся в мою сторону, совершенно забыв про сидящего рядом человека.
— Ты как?
— В порядке, — выдавила я, — в каком-то очень хреновом, но порядке. Прошу тебя, не отвлекайся.
Не знаю, чего больше я боялась в тот момент. Что наш пленник попытается вырваться и сбежать, или наброситься на Тимура, чтобы попытаться его убить? Любой из вариантов развития событий меня не устраивал. Пусть лучше все остается как есть — абсурдно, но терпимо.
— Вам нужен врач, — подал голос заложник. Я хмуро посмотрела на него, и он ответил мне в зеркале улыбкой. Добрый самаритянин, да и только.
— Я справлюсь. Благодарю за заботу.
Не желая выглядеть слабой в своих собственных глазах я выпрямилась на сидении, все еще продолжая кутаться в плед. Невольно взгляд скользнул на рулевое колесо, сжимаемое ладонями заложника. Перчатка была лишь на одной из них. Обнаженная широкая кисть второй, с загорелой кожей, длинными пальцами, и коротко подстриженными ногтями покоились на руле.
