Так, подбадривая себя чуть ли не каждые полчаса, я умудрилась безвылазно просидеть в четырёх стенах целых три дня, потихоньку приводя комнату в порядок. К четвёртому заниматься там стало совсем нечем, поэтому утром, во время очередного визита лекаря, я не выдержала и, воспользовавшись отсутствием королевы, в ультимативной форме потребовала закрыть мне больничный. Старичок отказался, несмотря на то что ему явно надоело таскаться к какой-то грязной служанке. Ответственность не позволила. Или, что вероятнее, королева щедро платила за моё лечение. Потому что в итоге, после почти часа долгих и нудных уговоров, где моим основным аргументом было нежелание потерять тёплое местечко, старик уступил, признав меня «условно годной к работе». Понял, наверное, что иначе лёгких денег ему не видать. А так был шанс, что я ещё чем-нибудь заболею — и его пригласят повторно.
Чувствуя себя совершенно здоровой, я нашла соседку — которую, как выяснилось, звали Амабелия, — сообщила хорошие новости и приступила к работе. И всё шло прекрасно… Пока я не упала с лестницы.
Злые языки потом болтали, что я сама во всём виновата. Враньём беду на себя накликала. Мол, сказала бы правду — ничего бы не случилось… Вот только моей вины в произошедшем не было. Меня собаки с ног сбили. Охотничьи, что король держал во дворце в качестве домашних питомцев. Обычно их держали взаперти, выпуская на прогулку в строго определённое время, и до парка вели на поводках. Но кто-то не уследил — и мы столкнулись. Как раз в тот момент, когда я несла королеве обед, и потому была физически не в состоянии увернуться, как делали прочие обитатели дворца.
Подобные накладки случались регулярно: порой король желал пообщаться со своими питомцами, после чего нередко выгонял их в коридор без предупреждения, вынуждая прислугу бегать по всем этажам в поисках пропавших псов… Или от них. Поэтому придраться было не к чему. И всё бы обошлось, если бы рядом не оказалось старшей горничной.
Её так сильно возмутила моя неаккуратность, что она отправила меня на конюшню, а убирать оставленный мной бардак и подавать королеве новую еду выпало Амабелии. Так что королева тоже не смогла спасти меня от незаслуженного наказания.
Учитывая мою недавнюю травму, мне выписали всего семь плетей. Но больно было адски. Я и вообразить не могла, насколько жгучи удары кнутом. И хотя кожу конюх мне вроде рассёк не сильно — спасибо нижней рубашке — первые минуты после экзекуции я едва находила в себе силы дышать, не представляя, как та наглячка — слуга одной из самых преданных фрейлин королевы — выдержала пятнадцать ударов.
Я и от половины чуть голос себе не сорвала! А она, наверное, и вовсе онемела, попутно навсегда потеряв желание всюду встревать со своими ценными комментариями. Неудивительно, что она тогда на несколько дней пропала. Видать, лечилась от душевных травм и телесных повреждений. Я и то никак не могла взять себя в руки. Ни одеться, ни шевельнуться. Так и стояла на коленях, обнимая столб и ничего не слыша за собственным хриплым дыханием… Как вдруг кто-то мёртвой хваткой вцепился в моё обнажившееся плечо, окончательно лишив меня возможности двигаться.
— Отдыхаешь, да? — злобно прошипели мне на ухо.
Я узнала голос короля — и похолодела от ужаса, понимая, что он неспроста сюда заявился… Обнадёживало лишь то, что он был один. И вряд ли захочет пачкать руки о какую-то служанку. Поглумится немного, потешит самолюбие — и уйдёт…
И действительно. Калечить меня король не стал, только пальцы сильнее сжал, то ли довольный моим молчанием, то ли наоборот, да склонился поближе, практически уткнувшись носом в мою щёку.
— А ты хорошо устроилась, — продолжил шептать он. — Наплела королеве с три короба, рассчитывая, что она возьмёт тебя под опеку, — и довольна, да? А ну, живо признавайся, что ты ей обо мне наговорила!
— Ничего лишнего, господин! — затрепетала я, с трудом соображая от страха. — Честное слово!
Привыкла уже к жизни в новом теле. Без боли в спине и прочих старческих недомоганий. И не хотела этого лишаться.
Главное, с лестницы больше не падать.
— Ну да, конечно! А с чего она тогда вдруг тобой так внезапно заинтересовалась? Беседует подолгу? О чём? Уж не обо мне ли?
— Нет, господин. Госпожа по дому дюже скучает. Всё родную природу вспоминает. Детство.
И это было правдой. Только делилась королева со мной историями из прошлого не бесцельно, а со смыслом. Чтобы я смогла побольше узнать о настоящей Милии и не попасться на каком-нибудь простом вопросе.
— Детство, значит? И ты утверждаешь, что королева не нашла для этого лучшего собеседника, чем горничная? А чем ей фрейлины не угодили?
— Не знаю, господин. Я хозяйских мыслей не читаю. Спросите у госпожи.