Поначалу я лишь пытался заставить её раскрыться для меня, но потом она попыталась убить меня, и все изменилось. Я не мог перестать вспоминать, как она выглядела, стоя на том столе, полная ревнивой ярости, и держала в руках клюшку для гольфа, предназначенную для того, чтобы покончить со мной.
В тот момент я понял, — её тела будет недостаточно, никогда не будет достаточно. Мне нужно было все — её разум, сердце, тело… её гребаная душа.
Я забегал вперед.
Сначала я должен был выяснить, что она задумала, прежде чем совершать необратимые поступки, например, немедленно жениться на ней.
Я начал думать, что Голден, возможно, что-то замышляет. Поскольку я не любил сидеть на месте, то воспользовался своим выходным и поехал в единственное место, где можно было получить ответы. Это заняло несколько часов, но…
— Пункт назначения — справа, — сообщил мой навигатор, когда я пробирался через пригородный район среднего класса.
Я выключил его и припарковался через несколько домов, после чего выпрыгнул из машины и натянул на голову лыжную маску. Было уже за полночь, поэтому на улице было тихо, и я, держась в тени, побежал к скромному бело-голубому дому, который заметил, когда проезжал мимо.
Среди других ухоженных лужаек и домов, он торчал как бельмо на глазу. Трава и небольшая живая изгородь, показывающая границы участка, заросли. Увядшие цветы, стратегически высаженные вдоль подъездной дорожки по обеим сторонам, выглядели так, словно кто-то когда-то любил их, а почтовый ящик в конце дорожки был переполнен письмами, и ещё больше их скапливалось на крыльце перед дверью.
Я обошел дом сбоку, пока не оказался на заднем дворе, и безуспешно попытался открыть заднюю дверь. В конце концов я нашел незапертое окно и забрался внутрь. Поднявшись на ноги, я огляделся и понял, что нахожусь на кухне. На столе лежала небольшая стопка писем, я подошел к ней и взял первый конверт рукой в перчатке.
Это был просроченный больничный счет, адресованный Карине и Тайлеру Бек.
Родителям Атлас.
Я положил письмо на место и на цыпочках двинулся вглубь тихого дома. Воздух был спертым, мебель и рамки с фотографиями, которые я обнаружил в прихожей, покрылись толстым слоем пыли.
Было очевидно, что в доме давно не жили.
Тем не менее я сделал шаг, остановившись перед первой фотографией, которая привлекла моё внимание. Это была Атлас. Ей было около шести или семи лет, и она радостно смотрела в камеру, демонстрируя свой отсутствующий зуб и держа в руках награду за идеальную посещаемость школы.
Я передвигался по дому, изучая все её фотографии, которые только мог найти, и наблюдая, как на моих глазах она превращается в ту девушку, которую я встретил меньше месяца назад. Некоторые из них были связаны с её родителями, но большинство — с одной Атлас.
На последней фотографии мне стало ясно, что её очень любили. Почти до одержимости — как будто Беки знали, какой драгоценный дар им преподнесли.
Но в какой-то момент любви перестало хватать.
Это было видно на самой последней фотографии, которую я нашел. На девушке была бордово-оранжевая футболка Университета Осеола, она стояла у машины и обнимала маму. На заднем сиденье лежали коробки, а на губах играла грустная улыбка. Её отца на фото не было, и, судя по углу съемки, это было селфи.
Я отправился наверх, но не раньше, чем стащил для себя одну из её школьных выпускных фотографий и засунул в задний карман.
Найти спальню Атлас оказалось довольно просто.
Это была первая комната справа от лестницы, на закрытой двери которой голубыми буквами было написано её имя и висел знак «Не входить». Не желая быть пойманным за руку, я сначала проверил ванную и две другие спальни.
Главная спальня в конце коридора явно принадлежала её родителям. Помятая кровать выглядела так, будто на ней недавно спали, но сейчас она была такой же пустой, как и комната.
— Если ты пришел сюда, чтобы ограбить это место, то ничего ценного здесь не найдешь, — раздался тихий голос у меня за спиной. Обернувшись, я увидел, что в тени темного коридора притаился небольшой женский силуэт. — Всего лишь призраки.
Мгновение спустя свет залил пространство между нами, и я увидел женщину, по меньшей мере на двадцать лет старше меня, сжимавшую в опухших руках фотографию в рамке. Её смуглая кожа имела серую бледность, а растрепанные волосы обрамляли впалые щеки. Добрые карие глаза смотрели на меня. Позади неё дверь приоткрылась в спальню Атлас.
— Карина?
Если мама Атлас и удивилась, что я знаю её имя, то не подала виду. Она только кивнула.
— Я — Роуди, — глупо ответил я. — Роуди Рэй.
— Здравствуй, Роуди Рей. Чем я могу помочь?
— Я, — я понятия не имел, что, черт возьми, сказать. Должно быть, я действительно был не в своей тарелке, раз меня поймали крадущимся. Хотя в прошлом, когда я врывался в чей-то дом посреди ночи, это было не для того, чтобы подглядывать. — Простите, что побеспокоил вас.