Я знала, что это невозможно, но мне показалось, словно он уже знает ответ. Наверное, в каком-то смысле так оно и было, потому что я не встречала слишком много родителей, которые были бы рады узнать, что их ребенок бросил колледж и переехал на другой конец штата, не сказав им об этом.
— Сомневаюсь, что она заметила, — с горечью признала я. После смерти отца горе полностью завладело ею, и от женщины, которая меня вырастила, не осталось и следа. Я разрывала себя на части, пытаясь собрать её по кусочкам, пока в итоге от меня самой почти ничего не осталось.
Я вспомнила тот день, когда гнев окончательно победил, и я накричала на неё, безжизненно лежащую в кровати, которую она почти не покидала в течение нескольких месяцев. Я заявила ей, что она не может просто исчезнуть, как будто её жизнь закончилась. Я напомнила ей, что я всё ещё здесь.
Слова, которые она прошептала мне в ответ, нанесли последний удар, разрушив иллюзию того, что она когда-либо любила меня.
—
—
Я рассказала об этом и Роуди.
Он покачал головой и прижался лбом к моему.
— Она не хотела этого, — попытался заверить он меня. — Это горе говорило за неё.
— Может быть. Но когда тебе нечего терять, нет причин для обмана, — я тряхнула головой, чтобы прогнать неприятные воспоминания. — Думаю, отец, открыв мне правду, разрушил её иллюзии. Я могла быть её дочерью только до тех пор, пока жила во лжи.
Вероятно, Карина всегда мечтала о ребенке, которого она носила бы в своем чреве и который был бы похож на неё или, может быть, на моего отца, пока один тест не разрушил эту мечту. Физически никаких препятствий не было, но страх перед неизвестностью и тем, что их ребенок подвергнется судьбе моего отца, держал их в плену.
— Какой бы ни была правда, Атлас, знай, — она ошибалась. Тебя достаточно. Никогда не позволяй никому говорить тебе иначе.
— Я постараюсь.
— Нет, мне не нужно, чтобы ты пыталась. Мне нужно, чтобы ты знала это, а потом скажи мне, если кто-нибудь ещё скажет тебе эту чушь, чтобы я мог их пристрелить. Твою маму я не трону, потому что знаю — она тебя любит, но все остальные пусть пеняют на себя, — он нахмурился самым очаровательным образом, глядя вдаль. Его реакция показалась мне ещё более забавной, поскольку я знала, что он совершенно серьезен.
— Я не скажу тебе, потому что верю — ты действительно застрелишь их и сядешь за это в тюрьму.
— Это того стоит.
Я не гордилась своей реакцией, поэтому прикрыла пылающие щеки, чтобы скрыть улики. Услышать от мужчины, что он застрелит кого угодно, лишь бы защитить тебя — не то, из-за чего стоит краснеть.
И всё же я ухмылялась как дура.
Я отвела взгляд и увидела коктейль, к которому он так и не притронулся.
— Можно мне попробовать вот это? — спросила я, жестом указывая на «Страстный Восход». — Говорят, у них очень вкусные коктейли, а я не могу заказать один для себя.
— Лучше бы твоя задница выпила это дерьмо, — игриво проворчал он. — Я заказал его для тебя.
— Правда? — радостно пискнула я, выхватывая напиток и с наслаждением прихлебывая его. — Боже мой, детка, это так вкусно.
Прежде чем до моего мозга дошло, что я делаю и говорю, я уже приглашающе наклонила свой бокал к нему.
— Попробуй.
Он выдержал мой взгляд, наклонился вперед и молча обхватил губами мою соломинку, сделал глоток и откинулся назад.
— Вкусно, да?
— Вполне.
Я закатила глаза и счастливо хмыкнула, сделав ещё один глоток, а затем снова поднесла соломинку к его губам.
— Твоей заднице лучше никому не говорить, что я тут пью коктейли и прочее дерьмо, — сказал он, сделав второй глоток.
— Не скажу, — пообещала я, хихикнув.
Мы по очереди потягивали мой напиток, пока он не закончился, и тогда я спросила его, можно ли заказать ещё один коктейль. На этот раз я хотела попробовать «Черничный сюрприз».
Через несколько минут Фелиция вернулась с едой, и её нос наморщился при виде меня на коленях Роуди. Мы оба проигнорировали её, пока Роуди заказывал ещё один «Хеннесси» для себя и коктейль для меня. Я попыталась вернуться на свое место, чтобы поесть, но Роуди не позволил мне уйти и вместо этого сам кормил меня из своей и моей тарелок.
После того как тарелки были убраны, он спросил, хочу ли я десерт. Я отказалась, так как была довольно сыта, а он заказал клубничный чизкейк для себя.
Как только его принесли, он не слишком мягко опустил мою задницу обратно на стул и засучил рукава, чтобы в полной мере насладиться десертом. Я смотрела, как он поглощает аппетитно выглядящий чизкейк, пока у меня не запершило во рту, и я пожалела, что отказалась от десерта.
— Выглядит неплохо, — сказала я, с голодом наблюдая, как щедрый кусок становится всё меньше и меньше.
— М-м-м…