Кружащий по территориям помещения покой никто не смел нарушить. Освальд, храня эту тишину, смотрел на правителя. В трепетном свете огня шрам, пересекавший его левую бровь, казался более уродливым, чем был. Лицо императора было угрюмым, что стало привычным за последние дни. Своей короне он всегда предпочитал диадему, но, даже той, он не касался уже пару дней. Большую часть времени он молчал и чаще пытался остаться в стороне от дел. Освальд понимал его как никто другой, но настроения его не одобрял все равно.
- Что-то случилось, Освальд?
Безмолвия не вынес уже сам правитель. Видеть его задумчивым было не впервой, но молчаливым телохранитель не был никогда, и именно это насторожило Владыку. Освальд молчал слишком долго. Неровный свет огоньков поплясывал на волнах его темно-русых волос. Освальд всегда завязывал их в низкий хвост. Он был прост, даже слишком.
- Как Ваше самочувствие, господин? - уклончиво вопросил он.
- К чему этот вопрос? - с тяжелым вздохом вопросил правитель, отведя взгляд. - Я остался совсем один.
- Что Вы, Ваше Величество? У Вас есть я.
- Да... Спасибо тебе за это, Освальд. Ты настоящий друг. Кто бы еще помимо тебя стал терпеть мой капризный характер на протяжении стольких лет?
- Не капризен Ваш характер, - возразил тот, помрачнев от досаждающих мыслей. - И не один я Вам предан. Многие мечтают занять мое место. Знайте, Ваше Величество, чтобы не случилось, будет кому быть подле Вас.
- Возможно, ты и прав... - с легкой улыбкой отозвался Владыка. - Конечно, есть у меня и Рохан... Непоседа Рохан...
- Простите, господин, но... и его нет.
Невольно поежившись, он опустил голову, чувствуя всю вину, как свою. В помещении восторжествовала всепоглощающая тишина. Владыка был настолько ошарашен, что просто не нашелся с ответом. Верить в его слова было очень трудно, настолько абсурдно они звучали.
Конечно, в его дворце Рохан прожил не так долго, как хотелось бы, но и за это ничтожное время этот малец сумел завоевать его сердце. Вполне возможно, что он смог стать для него на крупицу дороже родного сына, трудно сказать. Фаван всегда старался быть взрослее и умнее своих лет и заботу отца всегда отвергал. А вот Рохан был ему полной противоположностью. Ему каждый раз было мало его внимания, и потому поглощенный всей существующей в нем наглостью он требовал ее еще больше. Вероятно, стоило удивиться тому, что Владыку это не раздражало вовсе. Всю свою заботу он дарил ему весьма охотно.
Для него было в радость обрести еще одного сына, пусть он и не был ему родным. После смерти матери Фаван очень изменился и к миру стал более жесток. Арестон был рад тому, что вместе с Роханом в его дворец вернулось и счастье. И пусть это самое счастье на пирах, балах и званых вечерах бегает по залам, сбивая важных гостей с ног. Пусть часто капризно. Пусть придирчиво к еде и одежде. Пусть оно и не усидчиво и не в меру энергично, и на месте не могло усидеться дольше пяти минут. И даже во время ужина способно выскочить из-за стола с желанием пройтись по залу, разминая ноги. И вдруг такая новость! Новость о том, что нет больше рядом этого счастья! Что же еще могло вывести Арестона из себя?
- Что?! - подскочив на ноги, воскликнул Владыка. - Как это, нет? Где он?!
Настороженный Освальд тут же поднялся из кресла и отступил на пару шагов, тараторя:
- Старший конюх, у которого он и взял коня, говорил, что Рохан уверял о том, что покидает стены дворца с Вашего позволения. Он еще письмо с приказом ему передал, якобы от Вас. Я лично почерк проверял. Он Ваш. Сами поглядите.
Освальд недолго порылся в карманах накидки и извлек на свет небольшой сложенный вдвое листок и передал его правителю. Гнев немного отступил, возвращая правителю ясность ума. Развернув лист, он пробежался взглядом по ровным, грамотно сложенным строкам и, честно сказать, очень удивился.
- Откуда ему известно как писать приказ?
- Кто его разберет? - пожал плечами телохранитель. - Он непредсказуем. В его поведениях чувствуются манеры верховных лиц. Не понимаю, как простолюдинам удалось вырастить такое избалованное и неуемное дитя. Да еще и в обычной крестьянской деревеньке, где одному куску хлеба рады как золоту, а он и от того нос воротит. К тому же, и из дворца сбегает. Вы не беспокойтесь, Ваше высочество. Он обещал скоро вернуться.
- Видно, и правда есть в нем королевская кровь, - задумчиво кивнул Арестон. - Не говорил ли он, куда путь держит?
- Ваше Величество, он...
Не смея продолжить, Освальд умолк, опустив взгляд, но он не ожидал, что этим молчанием он мог разгневать вдруг подлетевшего к нему правителя. Как-то слишком неожиданно он схватил его за ворот накидки и прижал спиной к ближайшей стене.
- Где он?
- Ваше Величество... - прохрипел Освальд, морщась от резкой боли в затылке, коим он не слабо приложился. - Он отправился вслед за избранными. Он просил Вам об этом не говорить.
Арестон, словно окаменев, молча смотрел вглубь его карих глаз, постепенно отходя от гнева. Недолго мешкая, он выпустил ворот телохранителя и отступил на шаг.
