Я достал телефон, чтобы набрать Маттео, но посреди густой зелени и сильного потока ливня заметил сарай, дверь которого хлопала из-за ветра. Она могла быть там. Убрав пистолет обратно в кобуру, я выбежал на улицу и направился туда по давно забытой тропе, надеясь найти Адриану внутри моего прошлого, куда я спрятал все свои воспоминания и надеялся никогда больше с ними не сталкиваться.
Буря внутри меня походила на природный катаклизм, надвигающийся на город. Добежав до сарая, уже весь мокрый, я распахнул дверь, молясь застать ее здесь. И когда я увидел Адриану, стоящую напротив ко мне спиной, облегчение наполнило мои легкие, все еще сжимавшиеся из-за страха. Я сделал глубокий вдох, успокаиваясь, и выдохнул. Она здесь.
Когда я вошел в дом и не увидел ее внутри, на какое-то время проскользнула мысль, что я потерял ее, что больше никогда не смогу увидеть. И это были самые долгие и мучительные минуты в моей жизни. Страх, пронзающий мою душу в тот момент, был слишком похож на воспоминания из далекого детства и свежие фрагменты памяти об одном из дней в нью-йоркской квартире, когда я застал Адриану в ванной.
Этого не должно было случиться, но эта девушка повлияла на меня сильнее, чем я мог предполагать. Теперь это было уже не плотское желание, а нечто большее. И я чертовски ненавидел это, потому что не мог, не должен был ничего испытывать к этой девушке, черт возьми!
Адриана не услышала, как я вошел, потому что была увлечена увиденным. На ней мокрое платье белого цвета, которое практически полностью прилипло к телу. Оно доходило ей до колен, открывало голые плечи и руки, влажные волосы спадали на спину, ноги босые.
Ее хрупкое тело закрывало обзор, и, хотя отсюда ничего не было видно, я точно знал, на что она смотрела. Этот сарай стал неким кладбищем воспоминаний моего детства. После смерти матери я убрал сюда все, что напоминало мне о годах, проведенных здесь. Все мои игрушки, рисунки, которые я сделал, глядя на маму за работой, пытаясь подражать ей, краски, кисти, холсты – все это я упаковал в коробки и спрятал здесь, чтобы не видеть их. Я не хотел забывать маму, конечно нет, да и не смог бы. Но я не хотел, чтобы все эти предметы напоминали мне о ее боли, которую она пыталась убить в картинах. Я не хотел помнить, как она впадала в небытие и забывала обо мне. Я хотел забыть о ее одиночестве.
– Моя мама.
Я удивился, что слова вылетели изо рта, когда уже произнес их. Хрипотца в моем голосе была признаком неунявшейся боли от воспоминаний, показателем того, как сложно они дались мне, и я не хотел показывать этого Адриане, да и кому-либо еще, поэтому прежде, чем сказать что-то еще, я прочистил горло и шагнул к ней.
Она подскочила от неожиданности, когда я подал голос. Меня злила ее неосмотрительность, потому что Адриана была неосторожной, а значит, незащищенной. Она повернулась ко мне, и я потерял дар речи.
Лицо ее, как и смуглое тело, мокрое от дождя, с распущенных волос на деревянный пол сарая капала вода, несколько прядей падали на ее красивое, удивленное лицо. Пухлые губы выглядели розовее, глаза – еще больше. Вода стекала с ее волос по лицу, тонкой шее, ключицам и впадине между грудью.
Это было ошибкой: не стоило опускать взгляд к этой части ее тела. Она погубит меня!
Этот прозрачный лоскуток ткани на ней, который прозвали платьем, облегал миниатюрную фигуру, выделяя все нужные участки тела, и ничего не скрывал. Я видел
От этого зрелища тихий стон вырвался наружу, но я надеялся, что Адриана не услышала этого. Я не мог остановить себя и скрыть от нее, как я бесстыдно разглядываю ее тело, когда глаза непроизвольно спускались вниз, в надежде увидеть больше. И черт возьми, убейте меня!
Я знал, что Адриана была принцессой своего отца и всей Каморры, но я не думал, что она действительно такая. Однако, увидев розовые трусики под этим платьем, открывающим обзор на все ее совершенства, я понял, что она именно такая.
Адриана не худая и не высокая, ее тело подтянутое и стройное: тонкая талия, узкие плечи, плавные изгибы, выделяющие довольно пышную грудь и округлые ягодицы. Она идеальна во всех нужных местах. Боже, эти бедра, длинные смуглые ноги…
Я поднял глаза и встретился с ней взглядом. Адриана разглядывала меня, как и я ее, без смущения и скованности в теле. Она переступала с ноги на ногу, возможно, чтобы унять давление между бедер. Я оторвал от нее взгляд и перестал пялиться, когда зашел внутрь, укрывая нас от непогоды.
