Во власти выбора полностью

Адриана могла чувствовать ко мне желание, но она никогда не посмотрит на меня, как на что-то большее, чем просто мимолетное влечение. Как бы сильно я этого ни желал, моих усилий будет недостаточно. Для нее я всегда останусь солдатом ее отца и предателем, а после реализации плана – обманщиком и причиной падения ее отца.

Мой телефон провибрировал в кармане, сообщая о новом сообщении. Легок на помине. Маттео не прекращал присылать угрозы.

Маттео: Какой бы ни была причина твоего решения, надеюсь, она в порядке, потому что в ином случае твое сердце не выдержит. Ты сам покончишь с собой, мне не нужно будет ничего для этого делать. Просто спаси вас обоих.

Что, черт возьми, это значит?

Почему у меня складывается подозрение, что в этих словах намного больше скрытого смысла? Что он имеет в виду?

Проклятье. Этот ублюдок был прав, что бы он ни говорил: лишь мысль, что с Адрианой что-то случится по моей вине или нет, бросала меня в дрожь. И это напоминало мне о проблеме поважнее, чем озлобленный Маттео со своими тайными посланиями и намеками между строк. Несмотря на множество вопросов, связанных с тем, что он все еще не предпринял усиленных мер и не нашел нас, мне необходимо было поработать над другой проблемой, которая требовала ускоренного решения, и насладиться компанией его дочери, пока это еще было возможно.

Я потер затекшую шею и направился на террасу с чашкой отвратительно сладкого кофе в руках, ожидая увидеть Адриану, попивавшую свою порцию или просто лежащую на траве за прочтением очередного откровенного романа, однако то, что я вижу, ввело меня в ступор.

Принцесса сидела на стуле, подогнув одну ногу под себя, а вторую опустив на пол, перед ней мольберт, она окружена множеством красок и кистей. Грязные тряпки, перепачканные краской, валялись у нее под ногами. Она была спиной ко мне и преграждала обзор на холст перед ней. Ее длинные волосы собраны в небрежную прическу, из которой торчали две кисти, на ней все еще моя футболка, которая еле прикрывала ее милую задницу, лицо освещали ранние лучи солнца. Чашка кофе стояла на кофейном столике посреди хаоса из красок и кистей. Это совершенное зрелище воплощенной мечты моей идеальной жизни.

Я решил дать о себе знать, чтобы не казаться придурком, подглядывающим за ней, хотя мог бы провести всю жизнь, занимаясь лишь этим.

– Ты заболела, принцесса?

Адриана повернула ко мне голову. Зелень в глазах блестела от утреннего солнца, а лучезарная улыбка освещала ее красивое лицо.

– И тебе доброе утро, Алессио.

Мои имя на ее устах звучало слишком естественно, и это дернуло какую-то струну внутри меня. Я сделал все возможное, чтобы не зацикливаться на этом, и перевел взгляд с Адрианы на картину, над которой она работала. Пейзаж, судя по зелени на полотне.

Она только начала, но уже можно с уверенностью сказать, что Адриана держала в руках кисть не в первый раз. Линии неровные, скорее похожие на неаккуратные мазки, они грубее, чем можно было бы ожидать от такой девушки, как Адриана, но это – ее способ передать на полотне то, что она видела в своей голове.

Мой взгляд задержался на картине, на кистях, лежавших на маленьком кофейном столике, на котором когда-то маленький я рисовал в альбоме, а мама творила на своем холсте, и буря воспоминаний поднялась перед глазами.

– Я… Извини, что не спросила, но я подумала, что ты не будешь против. – Ее голос слегка напряжен и сочился неуверенностью. Поникшее выражение лица, с которого исчезла улыбка, заставляло что-то необъяснимое в груди сжаться.

Я не был против. Абсолютно. Но возможно, печаль и тоска, вызванные натиском воспоминаний, заставили ее сделать такое предположение.

– Очень красиво, принцесса.

Смущенная улыбка вновь вернулась и озарила ее.

– Я давно не рисовала, но тут так красиво, что я решила попробовать, когда утром проснулась с хорошим настроением. – Она взяла в руки кисть и повернулась к холсту, а я сделал шаг в ее сторону и встал рядом с ней на небольшом расстоянии, но так, чтобы не мешать ей.

Кисть в руках Адрианы плыла по холсту, оставляя за собой след из зеленой краски. Утреннее солнце падало на ее безупречную, смуглую кожу, приковывая мой взгляд. Адриана выглядела расслабленной, каждый изгиб восхитительного тела был подчеркнут моей футболкой, под которой скрывался запретный плод, который хотелось вкусить. Я жаждал узнать, какова она на вкус, какие звуки она издаст, пока я буду скидывать все эти принадлежности с кофейного стола и нагибать ее прямо здесь, в глуши, пока ее стоны эхом будут отдаваться по всему лесу, где никто не сможет услышать их – лишь я. Всегда я. Только для меня. Моя.

– Ты рисуешь?