— Садись в машину, обсудим. — равнодушно приказал он, будто мы вернулись к той точке, с которой начали. Точно также он говорил со мной несколько дней назад, когда я просила прекратить меня лечить за несколько минут до того, как в двери вошел Джастис.
— Я не хочу назад, — прошептала я. — Я не хочу…
Перед глазами все застилало туманом, голова кружилась. Я будто снова просыпалась там, у бетонной стены, в которую билась всю жизнь. Я казалась себе уродом, искала подтверждение своей красоты, нужности, важности хоть для кого-то…
Но все — просто бетонная стена…
Только вдруг послышался возмущенный возглас отца, и я оказалась в руках Джастиса.
— Тш, — нежно прижал он меня к себе, не пойми как прорвавшись через всех. И я не выдержала. Слезы снова покатились по щекам, картинка дождливого утра размазалась перед глазами, будто была видением. А он терся о мою скулу, нежно оглаживая лицо. — Держись, ладно? Робин? Все изменится…
— Отойдите, доктор Карлайл! — требовал отец, но приближаться больше не решался.
— Джастис, — послышался глухой голос Найвитца, и объятья медленно растворились в холодном воздухе, будто почудились, а я так и не обернулась. Села в открытые двери и забилась в угол салона.
В душе все срывалось и звенело разбитыми стеклами разрушенных надежд. Почему-то резко не стало сил, хотя утром хотелось жить. Нет, сама бы я рванулась и выдралась, пусть и с корнями, но отец обрушит весь свой гнев на Джастиса. А он этого не заслуживает. И вырваться из Клоувенса ему никто теперь не даст.
Страшно было смотреть на отца на переднем сиденьи. Мне казалось, что любой его жест сдетонирует во мне бурю злости, и я разнесу машину в клочья вместе со своим сердцем. Но так я сделаю только хуже. Надо было ждать. Надо было набраться терпения… Но у меня не было сил терпеть.
Я искусала все губы, пока мы доехали до дома. Ладони тряслись между голых коленок, и только футболка с запахом Джастиса хоть немного возвращала меня в реальность.
— Робин, — всхлипнула мама, когда я едва не вывалилась из дверей автомобиля ей в руки. — Что произошло?!
— Она ночевала с этим! — тут же оказался рядом отец.
— Что? — выдохнула мама растерянно.
А я вдруг почувствовала, какие они у меня оба слабые. Отец сейчас мечется, как курица без головы, бьет крыльями, сотрясая воздух, а мама просто не могла понять, за кого ей хвататься. И единственный, кто меня действительно поддерживал, остался вне досягаемости.
— Нам надо поговорить, — еле выпрямилась я. Смотреть в лицо мамы не было сил — бледная, испуганная…
— Робин, пойдем, — протянула она мне руку и обернулась к отцу: — Грэхэм…
Со мной творилось что-то малопонятное и в другое время могло бы напугать… Но сейчас я будто онемела. Я прошла в дом, не чувствуя ног и вообще себя.
— Я поехал в центр, — не унимался отец позади, — но их там не было. Этот доктор главный мне стал врать, что они уехали утром…
— Пап, — обернулась я посреди зала. — Хватит…
— Роб, этот ублюдок использует тебя!
— Знаешь, очень странно, что ты не можешь отличить использование от искренней привязанности и заботы, — задышала я чаще, чувствуя, что начинаю соскальзывать в новую истерику. Но тут меня никто не отгородит от мира и не прижмет к себе…
— Какая искренняя забота?! — орал отец. — Я почитал его послужной! Он всю свою деятельность ведет заграницей — у людей! А сюда приезжает только штаны протереть в центре исследований и пересидеть до следующего отъезда!
— Что ты говоришь?! — вскричала я. — Наверное, поэтому ему отдали мое дело! Потому что ни один врач больше не смог ничего!
— А он смог! — издевательски усмехнулся отец, будто не замечая моего состояния. Стало горько… Ему главное было высказаться, надавить, выплеснуть свой собственный страх, а я подожду, как обычно.
— А то ты не видишь?! — скривилась я разочарованно. — Я сплю! Ем! Я счастлива! И я люблю его!
— Грэхэм, — схватилась за отца мама, но куда там! — Грэхэм, подожди…
— Я говорил с Рендольфом, — с пугающей решительностью заговорил отец. — Он разводится. И женится на тебе. Поэтому…
— Что? — не поверила я ушам.
— Твое появление у него вчера было глупостью! Его брак разрушен! Но теперь он будет расхлебывать то, что сделал с тобой!
Показалось, я захлебнулась воздухом. В груди сначала запекло, потом сжалось с такой силой, что стало невозможно дышать. Я медленно осела на пол, пытаясь вдохнуть, но ничего не выходило. Мама, кажется, хватала меня за руки, рвала на груди футболку, потому что последнее, что я услышала — это треск ткани…
***
— Держи…
Я моргнул на Теренса, не в силах выдавить ни слова. А он этим и пользовался — стоял рядом со ступенями крыльца, на которых я сидел, и совал мне чашку кофе под нос.
— Уйди, Теренс…
Мне казалось, Робин забрала всего меня с собой. Я не мог думать, не мог жить, ничего не хотел. Мне нужна была она. В руках.
— Джастис, можно побороться. На ней твои метки, вы обоюдно признали друг друга. И Райту это будет непросто оспорить…
— У нее нет этого времени, — прикрыл я глаза, шумно сглатывая.
