Руки до сих пор тряслись от напряжения, с которым я сдерживал себя, чтобы не убить Райта. Но теперь не понимал и не мог объяснить своему зверю — зачем? Что мне вообще делать? Дать время? Ее отцу? Он запрет меня за решетку.
— Значит, как обычно — доведут до кризиса.
— Значит, как обычно, — задумчиво повторил я.
— Жди кризиса…
Я медленно заполнил легкие воздухом:
— Иди… Подпиши мое заявление, к примеру… — рассеяно кивнул на дорожку к воротам. Как я оказался на ступенях? Не помню…
— Я боюсь, один ты сейчас натворишь такого, что мне сразу лучше и себе подписать.
— Делай, что хочешь.
Я все еще чувствовал Робин, будто она так и осталась прижатой к груди — ее запах, биение сердца… отчаяние. Она боится отца. И на этом хотелось озвереть окончательно. Внутренний голос требовал взять свое, забыв вообще о необходимости что-то ждать. По телу проходила волнами дрожь каждый раз, когда я мысленно упирался в стену ожидания — ждать, пока папаша что-то решит… Останавливало одно — я и так едва не переломал его пополам. Робин не видела, но в его глазах отразился чистый страх, когда я отбросил его к перилам, и этого Райт тоже не оставит.
Сплошные стены, стены…
Я будто уже ходил по камере одиночке, через два шага неизменно упираясь лбом в бетон.
— Карлайл…
Я сморгнул видение серой холодной стены.
— Карайл… Кризис.
***
Хорошо, что Теренс не уехал. У меня тряслись руки, и всего меня крутило в узел всю дорогу до дома родителей Робин. Убедить зверя, что не надо мне парализовывать мозги, было крайне сложно. Теренс то и дело косился на меня с опаской, но я боялся лишний раз двинуться. Казалось, одной неверное движение, и не сдержу зверя…
Когда мы, наконец, подъехали, у ворот дома Робин уже полыхала огнями отъезжающая неотложка и несколько полицейских машин. Нервы спустило с поводка, стоило выскользнуть из машины и вдохнуть поглубже — в воздухе стоял густой запах тревоги, звенели голоса, звонили мобильные… Теренс попытался меня остановить, но я рванулся мимо работников служб в открытые ворота и устремился к крыльцу.
— Вы кто?! — перехватили у меня у входа.
И пружина выстрелила.
Я опомнился, когда позади уже слышалась ругань и приказы остановиться, но я пер напролом в гостиную, пытаясь сморгнуть кровавую пелену. Миссис Райт сидела на стуле возле лестницы — бледная и дрожащая. Вокруг суетились медик и пара полицейских. Но шлейф воплей позади меня никак не давал возможности сосредоточиться. Я зверел все больше…
— Задержите его! — прозвучало выстрелом.
— Где Робин? — бросился я к ее матери, но дорогу преградили, и в глотке задрожала от рычания. И черт знает, чем бы кончилось, если бы не решительный голос миссис Райт:
— Оставьте его, прошу! Он — избранник моей дочери! Не провоцируйте, пожалуйста! Доктор Карлайл… Джастис… — На запястье легла холодная слабая ладонь, и я запрокинул голову, пытаясь прийти в себя.
— Пропустите, пожалуйста, мы — врачи мисс Райт, — слышался где-то рядом голос Найвитца. — Да, вот удостоверение. И его — тоже. Он — мой подчиненный…
— Пойдемте. — И меня потянули куда-то в сторону, а пришел в себя я уже в гостиной.
В комнате было мрачно без света, за окном снова все померкло, как и внутри, затягиваясь новой пружиной. Я все пытался задать вопросы, но не мог разомкнуть зубов. Но, к счастью, Найвитц был рядом:
— Расскажите, где Робин?
— Она… — Миссис Райт попыталась выдавить слова, но снова расплакалась, всхлипывая. — Они ругались с Грэхэмом. Очень! А потом она упала и начала задыхаться… Это был так страшно!
Застучали каблуки по мрамору, зашуршало чье-то платье… Звуки врезались в мозги тупыми пилами, но я цеплялся за них, чтобы не рвануться на поиски. Потому что Робин не было дома. И бежать пока-что было некуда. Сначала надо снова включить мозг!
А разговор продолжался.
— Миссис Райт, возьмите воду, — тихо просила какая-то девушка.
— Она обернулась в зверя, — констатировал Теренс.
— Да-да, но так мучительно! — Голос матери Робин, дыхание сбивалось. И это нервировало. — И… — осеклась она и замолчала.
Потому что дальше говорить было нельзя. Да и не нужно.
Робин кинулась на отца.
За любое нападение зверя на гражданина Клоувенса в человеческой ипостаси приговаривали к смертной казни в девяноста процентах случаев. Остальные десять были исключениями. Отец Робин не подаст на нее в суд и, скорее всего, признает свою вину. Его дочь больна. Но ей навсегда понадобится опекун. Такое клеймо не смыть.
— Понятно, — сдавленно выдохнул Теренс.
— Где Робин? — процедил я сквозь зубы почти нормальным голосом и повернулся к миссис Райт.
— Она убежала, — глянула она на меня, тяжело дыша. — Но полиция ее уже ищет. Они заверили, что будут осторожны…
— Я за ней, — поднялся я.
— Доктор Карлайл, — вскочила навстречу она, — а если Робин кого-то заденет?!
Если Робин покалечит кого-то еще, ее будет не спасти. Но вероятность этого очень мала. Я верил в разумность ее зверя. Я был, черт меня подери, специалистом в этих делах!
— Она защищалась только от отца, — возразил я со злостью и дернул с себя свитер, тут же обращаясь к Найвитцу: — Сделаешь для меня пропуск на звериную ипостась?
