— Думаете, так безнадежны?
— Уверена. Вы не должны за это платить.
— Справедливо. Но я бы хотел сам решить.
— Этого не требуется, — спокойно взглянула в его глаза. — Я больше не хочу, чтобы меня лечили, осматривали, брали анализы и тестировали. Я устала. Ничего личного, но я больше не верю в то, что мне помогут.
— Я вас понимаю, — потер он подбородок, тронутый легкой щетиной. — И что вы предлагаете?
— Я предлагаю имитацию бурной деятельности. Мы с вами встречаемся здесь, вы делаете все, чтобы прикрыть свой зад… Мне кажется, у вас большой опыт в подобном… — В этом месте он оскалился, не спуская с меня взгляда. — А потом объявляем, что я неизлечима. И все расходятся.
— А вдруг с меня потребуют других результатов? — довольно усмехался он.
То ли плохо его запугали, то ли ему действительно было плевать и нечего терять. Впервые видела доктора, который вообще не старался мне сочувствовать.
— Невозможно. Я неизличима. Все это знают. А это все — просто последняя надежда моего отца. Вам не повезло попасть ему в рекомендации.
Он пытливо на меня взглянул и неожиданно кивнул:
— Договорились. Но тесты придется делать настоящие, поэтому ваши надежды на то, что мне не придется вас обследовать, несостоятельны. Или ваш план не сработает.
— Что угодно, — пожала я плечами. — Главное — мы оба знаем, что никто не питает иллюзий.
— Иллюзии вообще опасная вещь, — неожиданно заметил он.
Взгляд его при этом потух.
— Именно, — согласно кивнула я. — Я устала от них. Хочу просто принять все, как есть.
— Я вас понял, Робин, — серьезно кивнул он. — Критерий, по которому будут судить мою работу — только ваше итоговое мнение. Скажете — меня казнят.
— И почему вы такой спокойный? — восхищенно усмехнулась я.
— Ну а смысл мне суетиться? Моя профессия состоит не в том, чтобы делать женщин довольными. Даже не так — я в этом ничего не смыслю, как показывает опыт.
— Тем лучше, — кивнула я, чувствуя себя неожиданно расслаблено. Я так нервничала и дергалась, что меня снова пустят по кругам ада, что даже не поверила в согласие доктора. — Тогда давайте приступим?
— Давайте, — вздохнул он тяжело. — Но мне все равно нужно знать, от чего вас пытались лечить. Тесты должны быть адекватными.
— Вас будут контролировать, — догадалась я.
— Еще бы, — усмехнулся он.
— А этот ваш босс… Он вам завидует, да? — Не знаю, почему я вдруг позволила себе столь личный вопрос.
— Не думаю, — с готовностью отозвался он. — Я вообще о нем не думаю. Да и завидовать нечему.
— Ну не ему же выпала столь сомнительная честь. Не на него возложили надежды…
— Он привык к этому. Хотите кофе? — сменил он тему.
— Давайте, — согласно кивнула я. — Папка с предыдущими обследованиями у вас под ноутбуком.
— О, — оглянулся он за спину. — Неужели? А я думал… Хм…
Я нехотя улыбнулась тому, как его брови поползли вверх, пока он вытаскивал талмуд о моей болезни из-под своих вещей. Симпатичный доктор, кстати сказать. Около тридцати ему, но взгляд какой-то слишком сложный, дикий, неприрученный.
Кажется, не я тут буду правила устанавливать. И это не нравилось…
Когда принесли кофе, я устроилась с ним на кресле, поглядывая на доктора с моей папкой. Он к своей чашке даже не притронулся, поглощенный данными. На меня не взглянул ни разу, хотя я ждала его внимания. Но только не того вопроса, который последовал:
— Ты его до сих пор любишь?
Я опешила, потеряв дар речи. Откуда он узнал?
В папке были просто описаны симптомы — неконтролируемые обращения и полная амнезия по утрам, а еще предистория моего заболевания времен подростковых изменений. Но ни слова о том, что послужило толчком к началу этого ада.
— Простите?
Он вздохнул и покачал головой:
— Начала обращаться, когда потеряла девственность, так?
— Мы же договорились, — раздула я ноздри.
— Я все еще занят подбором адекватного алиби с учетом наших договоренностей, — откинулся он на спинку кресла и хмуро взглянул на меня. — Или ты думаешь, что обойдусь парочкой анализов крови? Это не ко мне.
— Да, — недовольно кивнула я.
— Ну, то есть, все врачи до меня это знали, — и он снова подтянул к себе папку. — Но здесь нет никаких об этом заметок… Где осмотр гинеколога?
— Это конфиденциальная информация, — напыжилась я.
— Это прекрасно. Тогда почему бы тебе не обратиться к белоглазому шаману с Заячьей горки?
— Может, не стоит со мной так разговаривать, доктор? — поднялась я с кресла.
— Может, и не стоит, — смерил он меня взглядом. — Но я не позволю тратить мое время. Либо ты принимаешь тот факт, что я — твой доктор, и говоришь мне все, либо твой папочка найдет кого-то еще…
— А ты? — усмехнулась я. — Он же тебе чем-то угрожал…
— И тебе правда есть разница? Сколько врачей, которым не дали всех карт в руки, полегло на твоем пути?
— Нисколько, — пожала я плечами. — Особенный только ты.
— И я теперь должен за это заплатить? Правда?
Его взгляд метал тихие молнии, и это показалось мне опасней, чем если бы он возмущался в голос.
— Что ты хочешь знать? — нахмурилась я, складывая руки на груди. — Привязана ли я к тому, кто стал моим первым?
