— Мне не важно, сколько у тебя их было, — потянулся он к ручке в нагрудном кармане. — Мне важно, кто был последний и испытываешь ли ты к нему чувства.
— У меня был один мужчина. Да, испытываю чувства. — Сухо не вышло — голос дрогнул. Я не сразу обратила внимание, что этот въедливый тип смотрит на меня пристально, но его взгляда выдержать не смогла.
— Ты с ним не встречаешься. — Это был не вопрос. — Что случилось?
Я напряженно вздохнула. Но все же наш разговор был конфиденциальным, и за пределы этого кабинета моя история не выйдет.
— Мы не можем быть вместе, — подняла голову, снова встречая взгляд из-под бровей.
— Первый оборот случился при расставании?
— Да.
Я знала, что мой зверь рвется к Рэну. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться. Но никому из докторов такой истории мы не рассказывали.
Этот уникум протер лицо, глядя на какой-то лист из папки:
— Тут нужен психолог, а не генетик, — заключил вдруг неожиданно.
— Серьезно? — скривилась я. Хотя, а что удивительного? Я все еще страдала от болезненной привязанности и обиды к мужчине, которому была нужна не более, чем для временного пользования.
— Серьезно, — сурово глянул он на меня. — Твои обороты — только часть проблемы, и они действительно по моей части. Но, может так случиться, что я не помогу тебе перестать оборачиваться неосознанно. А вот то состояние, в котором ты находишься, абсолютно точно и запустило этот процесс, в котором ты мучаешься сейчас. Убирать психологическую составляющую важно.
— Мы договорились на фикцию, — напомнила я.
— Но тебе плохо, — подался он вперед. — А я предлагаю шанс попробовать облегчить состояние.
Невозможный тип. Теперь он нашел в себе сочувствие ко мне?
— Давай вернемся к прежним договоренностям? — обрубила я. Хватит с меня сочувствия. Уж лучше бы он продолжал изображать полное наплевательство на меня и весь этот центр вместе взятых.
— Ладно, — пожал плечами наконец доктор, отодвигая папку. — Тогда пойдем брать кровь…
— Ты же сказал, что за этим не к тебе, — возмутилась я.
— Ну надо же с чего-то начинать, — пожал он плечами. — Пошли…
Я нехотя прошла за ним в процедурный кабинет, привычно содрогаясь внутри. За время этого ада запах антисептиков отбил все другие — они заменили мне воздух. Иногда ловила себя на том, что хочу переехать в больницу, чтобы привыкнуть уже ко всему этому и не дрожать... Но это бы значило сдаться. А сдаваться я не собиралась.
***
— Ну, как прошло? — Найвитц заявился в кабинет почти сразу, как вышла Робин.
— Наверное так, как ты и задумал, — перевел на него взгляд. — А приятный ракурс — я сижу, ты стоишь…
Он закатил глаза и опустился в кресло, в котором еще недавно сидела Робин.
Я был уверен, что меня сложно удивить после всего, что я повидал в Смиртоне. Но Робин удивила. Прежде всего тем, что в ее случае я был бессилен. Полностью. И именно это, пожалуй, и зацепило.
— Что думаешь? — потребовал он.
— Что мы с тобой сядем. Если ты не наврал, конечно…
— Наврал, конечно, — закатил он глаза. — Надо же было тебя мотивировать.
— Ты ни черта не смыслишь в мотивации сотрудников, Теренс. — Говорить с ним не хотелось. Мне хотелось пойти в город, посидеть в каком-нибудь баре, выпить… и подцепить какую-нибудь сговорчивую кошку. Наверное, Робин отрезвила меня, наконец. Звучало паршиво, но я понял вдруг, что трачу время впустую, в то время как у Робин его вообще нет. Сложно представить условия, в которых она живет. Как это вообще — оборачиваться ночами и не помнить?
Это как если бы я бежал в беспамятстве к Лали ночами. Сама мысль об этом ставила шерсть дыбом, а ведь она меня не бросала. Мы были никем друг другу, временным пристанищем… А этот тип, к которому рвалась Робин в звериной ипостаси, ее бросил. Я не знал подробностей, но был уверен, что там какая-то драма, с которой девочка не может справиться.
А девочка-то хорошая. Со стержнем такого качества, что зубы сломаешь. И она что-то задумала. Звучат ее слова слишком обреченно, согласно с обстоятельствами. Она приняла их в отличие от ее отца. Странно, что не он сидит сейчас в моем кресле, а только Найвитц.
— Почему ее не водили к психотерапевту?
— Водили.
— Почему нет записей?
— Семья считает их конфиденциальными…
— Теренс, я на каком-то шоу «угадай диагноз» по цвету пальца? В какие эротические игры ты тут играешь с ее папашей?
— Тебе до таких далеко. Что по делу?
— Взял анализы, — прикинулся я идиотом, разводя руками. — А секретарь у меня будет?
— Обойдешься, — поднялся он. — С тебя отчеты после каждого ее визита. Ежедневного.
— Ага, жди… — огрызнулся я.
Только в баре я понял, что потерял и желание и квалификацию. Обманывать себя я разучился еще с Викой. С Лали отточил эту способность. Надираться тоже не было желания. Я откровенно не понимал, что тут забыл.
