«Ничего, парень, — решил Ковтун, — хвост я тебе распускать не дам…» Таких надо сначала оглушить сразу, крепко оглушить, чтоб нижняя губа мелко задрожала, как у дитяти малого, а потом попускать понемножку, попускать… Тогда у него сложится впечатление, что ему делают уступки. Иначе не договоришься. Прием проверенный. А коли сорвется, жаль будет: лобастый, лицо волевое, умное. Ковтун сам рохлей и увальней, таких, как Янчук, терпеть не может. А вообще-то с молодыми говорить чертовски трудно, потому что сплошь и рядом в них сидит этакий бесенок противоречия, иногда — бес, науськивающий возражать тебе во всем, стоять всему наперекор. Даже трезвому расчету. Может, это происходит от избытка жизненной силы, может, из озорства, а скорее всего от потребности как-то отметить вступление в мир мыслящих и самостоятельно действующих индивидуальностей своего неповторимого «я». Позже, когда молодой индивид более или менее определит свое место в жизни и увидит конкретную цель, он обычно оставляет петушиные наскоки на все человечество и, как правило, входит в норму. Проще иметь дело с остепенившимся семейным народом, ценящим такие материальные категории, как жилье и зарплата. Однако если он, Ковтун, пришел в Сычевку всерьез и надолго, то ставку ему надо делать именно на молодежь: без нее будущего у села нет и быть не может, и с этим надо считаться.
Ковтун пригласил Багния присесть, поблагодарил за помощь, попросил водительские права. Все верно: первый класс. Выяснять, отчего Багний не приходил целых два дня, не стал.
— С весны, — сказал, возвращая удостоверение, — мы начинаем строить улицу для молодоженов. Вопрос этот решился на днях. Кирпичные дома со всеми возможными в наших условиях удобствами. Продаваться они будут на льготных условиях: в рассрочку на пятнадцать лет. Это первое. Демобилизованным, возвращающимся или приезжающим на работу в наш колхоз, мы намерены выплачивать подъемные. Рублей примерно двести. На мелочи. Этот вопрос пока в стадии обсуждения, но, думаю, в ближайшее время и он будет решен. Это второе. Третье: в настоящий момент острой нужды в шоферах мы не испытываем…
Он выдержал паузу, наблюдая за Багнием. Парень даже оцепенел от такого неожиданного оборота разговора. Ах как, видно, хотелось ему, обманутому в ожиданиях, встать и хлопнуть дверью: «Нет острой нужды — ну и не надо! Поду-умаешь!.. Не проживу, что ли, без колхоза? Да шофера везде возьмут и еще благодарить станут!» И до чего же, оказывается, похож этот парень на батька своего! Вот здесь, у стола, он стоял — набычившийся, с бледным от ярости лицом…
— Вот так, — продолжал Ковтун, словно не замечая растерянности и возмущения посетителя. — На сегодняшний день коэффициент сменности по тракторной бригаде у нас одна и пять десятых, а по автопарку одна и восемь. И если мы берем кого, то лишь с полной гарантией, что он не станет выкидывать нам фортеля, а будет честно и добросовестно выполнять любую работу.
— Это вы мне за батька так?.. — угрюмо спросил Багний. — Я ведь все знаю… А на развалюху я не сяду. Можете не уговаривать.
