Вот тут я всё же выхожу из ступора. Хочется резко схватить её выжженные волосы и прокричать в самое ухо, чтобы навсегда запомнила: «Это НАШ с ним дом, НАШ». Но только вижу, что ты не нуждаешься в помощи. Ты и сам можешь за себя постоять. И я удерживаю свой гнев, в очередной раз сменяя его восхищением. Восхищением от тебя. Бешенного такого, неконтролируемо сексуального и возбуждённого.
- Я… А я всего лишь тот, с кем он засыпает в одной постели. Тот, кто знает, из какой кружки он пьёт кофе и что кричит во время оргазма. А ты просто самодовольная дура со схожим набором хромосом. И мне искренне посрать на всё, что ты о нас думаешь.
Ха! Я едва не лопаюсь от смеха, замечая, как лицо Сибил то ли белеет, то ли зеленеет – короче становится ещё более уродливым от шока и неспособности придумать стоящего ответа. Так бы хотелось рассмеяться в голос, но держусь. Ухмыляюсь, скрестив руки на груди и облокотившись о дверной косяк, но держусь.
- Да ты… Да как…
- Заткнись, Сибил! Лучше просто заткнись. Раз уж так вышло, что у тебя нет даже друзей, у которых можно погостить во время ремонта. И ты припёрлась сюда. И мы все вынуждены терпеть общество друг друга ещё целых две недели. То будь добра, заткни свой милый, подтянутый хирургами ротик, и сделай так, чтобы я не замечал твоего присутствия!
Браво! Бис, браво! Мысленно аплодирую, наблюдая, как ты быстрыми шагами уходишь в спальню. И не могу перестать улыбаться. Даже когда Сибил, онемевшая и бледная, оборачивается ко мне:
- Кайт, какого…
Нет уж, дорогая. Я не Крис и не люблю пустых скандалов. Хватит с меня и этого представления. Спасибо, сестричка, но продолжения не будет.
- Сибил. Ты всё слышала… — безразлично засовываю руки в карманы и разворачиваюсь в сторону спальни. – А сейчас я очень устал, так что… Спокойной ночи.
Медленно удаляюсь в комнату, прикрывая за собой дверь, и не могу перестать улыбаться, представляя, как она сейчас там стоит в одиночестве и медленно начинает звереть. Да уж, Сибил, до тебя всегда туго доходит. И всё же, если бы не ты, пришёл бы Крис в себя? А в том, что он наконец вернулся, я не сомневался. Видел этот огонь в глазах. Слышал. Чувствовал волны возбуждения, исходящие от него, накрывающие лавиной. Малыш, ты ведь снова со мной?
Поднимаю глаза и вижу тебя, расхаживающего по комнате взад-вперёд и активно жестикулирующего:
- Нет, ты только подумай! Кофе ей, с молоком, бля! Будет ей кофе! С мышьяком, курица тупая!
- Ну, она всё-таки моя сестра, — хочу выглядеть серьёзно, но только ни хрена не выходит. Всё так же улыбаюсь. Потому что до охуения рад видеть тебя таким.
- Да похуй мне, кто она! Пусть лучше заткнётся или я лично выставлю её чемоданы нах из нашего дома, — продолжаешь истерить ты, а я внезапно понимаю, что ты не со злости это говоришь. Ты просто действительно так думаешь. Ты не сомневаешься. Это НАШ дом. И никак иначе. И отчего-то становится спокойно. А ты всё мечешься по комнате, стараясь успокоиться.
- Может, не стоило с ней так жёстко? – с улыбкой нарываюсь на очередную порцию твоей желчи. А просто по кайфу. Ещё, малыш. Я хочу снова видеть тебя таким импульсивным. Таким живым!
- Блять, Кайт. Вот уж ты заткнись нах, ладно? – бросаешь пламенный взгляд, и меня в дрожь бросает. От этого секса неприкрытого в твоих глазах. От этого пламени, от страсти. Малыш, откуда в тебе это всё? И тут же понимаю откуда. Ну конечно. Какой же я идиот! Неделя, целая неделя. И ведь не я один дох от желания, с ума сходил, справляясь со звериной похотью. Ты тоже хотел. ТЫ ОЧЕНЬ ХОТЕЛ! Да едва ли не больше моего. Копался там в своих одному тебе известных мыслях, а где-то в глубине тела всё равно копилось это дикое желание. Копилось до тех пор, пока не выплеснулось. Вот так. На Сибил, на меня, на всё вокруг. И сейчас ты уже не мог взять его обратно под контроль. Нет, зая моя, ты спустил себя с поводка. И слава богу. Иначе мы бы оба скончались от недотраха.
- Иди сюда, — твой чуть хриплый голос, и я пьянею. Не помню, как делаю эти несколько шагов. Не помню, кто их делает. Я или ты. Или мы оба. Помню только, как наши губы впиваются друг в друга. На выдохе, с бешеной силой, со звериной хваткой. Присасываемся друг к другу, как будто последние пары кислорода хватаем. Жадно, страстно. До солоноватого привкуса крови, до синяков на губах. Пальцами рвём всё, что попадается под руки. Твоя футболка – на хуй! Моя рубашка – к чёрту! На мне был галстук или нет? Не вспомнить. Мозг торкнуло так, что уже не отпустит до тех пор, пока оба не кончим. Только знаю, что и этого будет мало.
Впиваюсь пальцами в твои бёдра, чуть приспуская штаны, кусаю нежную кожу на шее. Невольно трусь возбуждённым членом о твой пах и встречаю там такое же сильное желание. Ты отвечаешь мне. Так же порывисто, так же безоговорочно. И эти поцелуи. Похлеще любой дури. Вот не может адреналин так выжигать кровь, ну, не может! Да только внутри всё горит и плавится от твоих прикосновений, от твоих сильных пальцев, оставляющих метки на коже.
