– Тогда каков план?
– Нужно выяснить, куда сообщник отвезет деньги, – объяснил Хэнлон. – Мы ожидаем, что он погрузит их в другую машину. Если ему хватит ума, ящики он оставит, а деньги переложит в другие емкости. Поэтому, – он взял театральную паузу, – передатчики находятся в самих деньгах.
Он достал из кармана пачку стодолларовых банкнот, перевязанных бумажной лентой с надписью «$10 000», и протянул Холлкину. Тому не доводилось держать в руках такие пачки, но она полностью отвечала его представлениям: белая лента, черные цифры, слегка выпиравшие над бумагой. Профессор вернул деньги Хэнлону. Тот указал на ленту:
– Электронный чип – в первом нуле. Остальные нули – батарейки, а символ доллара – антенна. Разумеется, всего таких лент пятьсот.
«Разумеется» застало Холлкина врасплох, но он быстро вспомнил, что число пятьсот не было взято с потолка, а соответствовало количеству десятитысячедолларовых пачек.
– Конечно понимаю, – пробормотал он в ответ.
– Не важно, сколько машин они сменят и куда положат деньги. Мы все равно выследим шантажиста.
– Что, если сообщник просто отвезет деньги в банк? – предположил Холлкин.
– Узнаем, что это за банк. Если он положит их на счет, об операции доложат федеральным властям. Даже если он разместит деньги в пятистах банках, по каждому вкладу подготовят отчет.
– Для этих ребят отследить деньги – не проблема, – добавил Спаннер.
Почти весь следующий день Холлкин провел в ожидании. Он сидел один в номере, читать было нечего, а смотреть телевизор не слишком хотелось. Все же Холлкин включил его, сделав звук как можно тише, чтобы ненароком не пропустить звонок. Профессор уже много лет не смотрел телевизор и с удивлением обнаружил, что качество изображения за это время заметно улучшилось. Программы, впрочем, его не заинтересовали. Наконец, вечером, телефон зазвонил.
– Вы все еще готовы отдать мне пять миллионов, чтобы я не уничтожил рукопись?
– Да, – ответил Холлкин.
– Тогда везите деньги в Кембридж, через Чарльз-ривер.
– И все?
– Да. Когда будете на месте, я перезвоню.
Холлкин почти бегом бросился в подземный гараж Пруденшел-билдинга, где стоял «кадиллак». Он заметил также Стоукса и Гарнера, сидевших в машинах, далеко друг от друга.
Он завел «эскелейд» и поехал, зная, что агенты следят и за ним, и за сообщником шантажиста. Холлкина уверили, что слежку не обнаружат. Агенты будут руководствоваться сигналами с упаковочных лент.
Когда Холлкин пересек мост и оказался в Кембридже, телефон вновь зазвонил. Шантажист приказал ехать на запад, по шоссе номер 20, в сторону Уолтхэма. Оттуда он направил его на Массачусетскую автомагистраль и заставил повернуть на восток.
Мимо проносились машины, и профессору казалось, что кое-кто из сидящих в них людей внимательно изучает его. Возможно, его водили кругами не просто так: незнакомец ехал за ним, присматриваясь к «кадиллаку» и выясняя, нет ли за ним «хвоста». У шантажиста вполне могли быть сообщники, патрулирующие улицы и дороги.
Выбора не было – приходилось следовать указаниям. Все это не имело большого значения, ведь люди Спаннера следили за ним по приборам. Холлкин съехал с магистрали там, где указал шантажист, проехал по нескольким улицам.
– Через квартал будет автобусная остановка. Остановитесь там, – приказал незнакомец по телефону.
Когда Холлкин сделал это, пожилой мужчина в свитере и широкополой шляпе вскочил со скамейки, подбежал к «кадиллаку» и распахнул водительскую дверцу.
– Двигайтесь на пассажирское место, я поведу, – скомандовал он.
Этого Холлкин не ожидал. Он подвинулся, и мужчина сел за руль.
– Я могу выйти, – сказал профессор.
– Нет. Поедете со мной.
Холлкин повиновался.
«Кадиллак» отъехал от остановки, набирая скорость. Мужчина резко повернул, не воспользовавшись поворотниками, прибавил газу, свернул в переулок, пересек несколько нерегулируемых перекрестков и на полном ходу влетел в другой переулок. Холлкин был испуган и поражен тем, с каким мастерством водитель проделывал отчаянные маневры. Ему даже захотелось сказать, что рисковать вовсе незачем, ведь слежка ведется дистанционно.
Второй переулок оказался длинным и узким, непохожим на вероятное место назначения, но водитель вдруг остановился за широкими гаражными воротами и задним ходом завел «кадиллак» в гараж. Ворота шумно опустились перед Холлкином. У дверей стоял человек с пультом, который, видимо, и управлял воротами.
– Оставайтесь в машине, – скомандовал водитель и вышел.
К «эскелейду» подбежали трое молодых парней. Водитель открыл заднюю дверцу и помог им выгрузить ящики с деньгами. Работали они слаженно, перенося ящики к стене, где дожидались пять счетных машин и пять походных сумок.
Машины выглядели знакомо: серые, с рифленой поверхностью. Сверху у каждой было маленькое табло, а спереди – нечто вроде поддона. Холлкин вспомнил, где видел такие же, – в банке. Ими пользовались банковские кассиры.
Мужчины брали по пачке банкнот, срывали с них ленты и загружали деньги в аппараты. Пересчитанные купюры складывали в сумку, и так с каждой пачкой.
