– Да, – ответил Холлкин. – Присланный фрагмент – это ровно то, что делал Чосер в те годы. Стиль, безусловно, чосеровский. Даже внешний вид рукописи соответствует эпохе: тонкий пергамент, писарский почерк. Чосер был богат и мог себе это позволить. Слишком много совпадений для фальшивки.
– Хорошо. Беру дело в свои руки. Нужно кое с кем переговорить, а ты пока лети в Бостон. Остановись в отеле «Ленокс», чтобы я знал, где тебя искать.
– А ты что будешь делать?
– Для начала раздобуду черный «кадиллак-эскелейд» и отправлю его в Бостон с пятью миллионами на борту. Осмотрись и жди звонка. Когда он позвонит, делай все, как велено, а мы попробуем что-нибудь придумать. Попытка не пытка.
– Что у тебя на уме?
Спаннер вздохнул:
– Я считаю, что нам пора заручиться помощью профессионалов. У меня есть знакомые, которые знают, что делать в таких случаях. – Голос Спаннера звучал задумчиво. – Подожди минутку. – Спустя несколько секунд он вернулся. – Так. Я заказал для тебя билет в Бостон и забронировал номер в «Леноксе». Вылет завтра, в одиннадцать пятнадцать утра.
– Ты уверен, что…
– Да, – перебил Спаннер. – Шантаж и вымогательство денег в обмен на то, что предмет всемирного культурного наследия не уничтожат, – это преступление. А если его уничтожат, будет еще хуже. Нужно этому помешать. Собирайся.
Холлкин поселился в «Леноксе». Вечером ему позвонили. Профессор взглянул на телефон, точно на ядовитую змею, но все же взял его.
– Знаю, что ты подумал, – раздался голос Спаннера. – Но это всего лишь я. Спустись, я жду внизу.
Холлкин накинул пиджак и поспешил к лифту. Блестящие латунные двери открылись, он выскочил из кабины, обогнул регистрационную стойку и увидел Спаннера, расположившегося в кресле. Одного. Холлкин уже успел забыть о главной черте Спаннера – непринужденности. Т. М. сидел, вальяжно облокотившись на мягкие ручки кресла, вытянув ноги и откинув голову. Заметив Холлкина, он вскочил и пожал ему руку.
– Дом! – воскликнул он. – Рад, что ты добрался без приключений.
И тут случилось нечто необычное. Спаннер сказал:
– Позволь представить тебе мистера Хэнлона и мистера Стоукса. – С дивана поднялись двое мужчин, а Спаннер повернулся в другую сторону. – Мистера Гарнера, мисс Тернер и мисс Дэй.
Холлкин только сейчас заметил, что фойе заполнено нанятыми Спаннером оперативниками. Все пятеро были совершенно разными. Седовласому, похожему на старого футбольного тренера Хэнлону было далеко за пятьдесят. Стоукс и Гарнер были заметно ниже его ростом, один – рыжий и бледный, другой – чернокожий. Две стройные тридцатилетние женщины выглядели неприметными. Но понемногу Холлкин начал находить у них общие черты. Все походили на полицейских – терпеливых, внимательных, неулыбчивых, словно они ждали подвоха от каждого встречного. Холлкин пожал всем руки, чтобы лучше запомнить их и одновременно дать понять: он не подведет. И все равно агенты смотрели на него скептически. Они наблюдали за профессором, ожидая от него какой-нибудь выходки, и Холлкин понял, что их, должно быть, долго убеждали в его безвредности.
– Пойдем с нами, – сказал Спаннер, направляясь к выходу.
Холлкин поспешил за ним. Вскоре они оказались на Бойлстон-стрит. Профессор оглянулся, задавшись вопросом, надо ли идти по улице толпой, как на параде, но, к своему удивлению, увидел, что агенты слились с городским ландшафтом. Женщины оживленно болтали между собой, как давние подруги. Обе достали откуда-то пакеты с символикой ближайших магазинов и разглядывали товары в витринах. Хэнлон обогнал их и шагал в двадцати шагах впереди. Гарнер и Стоукс отстали, и невозможно было понять, идут они вместе или порознь. Гарнер достал телефон и принялся по нему говорить, а Стоукс сделал вид, что ловит такси.
– Они из полиции? – спросил Холлкин Спаннера.
– Сейчас – нет. Раньше были. Теперь работают на частную компанию. Занимаются освобождением заложников, переговорами с шантажистами, в основном за рубежом. Это дело по их части.
Они прошли два квартала, прежде чем Спаннер сказал:
– Это парковка Пруденшел-центра. Здесь стоит «эскелейд», место номер восемьсот.
Они вошли внутрь и спустились на лифте на второй подземный этаж. «Кадиллак» оказался прямо напротив лифта.
– Уродливая, несуразная машина, – заметил Спаннер. – Она твоя на сутки.
Следом появились остальные. Хэнлон приступил к демонстрации автомобиля, открыл заднюю дверцу:
– Вот ящики. Наш шантажист наверняка захочет побыстрее избавиться от «эскелейда», подозревая, что тут полно жучков и передатчиков, с помощью которых его можно выследить. Он бросит машину при первой возможности. А вот деньги бросать не станет.
– Постойте, – перебил Холлкин, – вы собираетесь за мной следить?
Хэнлон переглянулся со Спаннером:
– Конечно.
Холлкин расстроился:
– Если он заметит слежку, то уничтожит манускрипт.
– Мы уверены, что он вообще не появится, – сказал Хэнлон. – Пришлет за машиной сообщника, а сам будет прятаться в укромном месте. Но вы отчасти правы. Если сообщник вовремя не подаст сигнал, он может уничтожить документ. Мы будем держаться на расстоянии и не собираемся вмешиваться.
