Как говорится, джинна нельзя загнать обратно в бутылку, но Мони и Аннапурна все же попытались – разумеется, с согласия Милдред. Впрочем, быстро выяснилось, что сокращение рабочего дня не остужает пыла желающих увидеть дистикомбы и песчаных червей Дюны, а введение выходного дня не слишком-то порадовало очень настойчивых пожилых женщин, которые восхищались мисс Хэвишем и не желали ничего слушать, поскольку приехали на Уидби аж из Форт-Лодердейла, заказав «страшно дорогую экскурсию». Они, как и другие, непременно добьются своего, а если им откажут… что ж, владельцам «Грандиозно!» наверняка известно, что Американская ассоциация пенсионеров регулярно выигрывает дела о недобросовестной рекламе.
Короче говоря, Мони и Аннапурна уяснили, что она не может уйти, не может остаться и не может выкроить ни минутки для себя. А значит, она либо скоро отбросит коньки – хотя Аннапурна не каталась на коньках из-за больных ног, которые нуждались в хирургическом вмешательстве, – либо исчезнет. И поскольку она отказывалась исчезать в неведомых краях, придется провернуть это прямо на острове Уидби, надо только придумать, как именно.
Идея поразила Мони словно молния однажды вечером, в «Дегустационном зале Лэнгли» на Фест-стрит во время ежемесячного свидания с Дуэйном Пиллертоном, которое должно было поддерживать в них романтический настрой, помогать прислушиваться друг к другу, вожделеть усталые тела друг друга и так далее. Вечером, особенно в дни свиданий, им обычно хотелось одного: спать. Но они знали, что бывает, если отпустить свой брак на волю волн, и хотя оба втайне надеялись, что другой отменит свидание, этого ни разу не случилось.
В «Дегустационном зале Лэнгли» на Фест-стрит было полно народу. Мони и Дуэйн жались друг к другу за крошечным столиком размером с бутылочную пробку. Из-за наплыва посетителей двадцать таких столиков поставили вместо прежних, нормальных. Дуэйн с печалью отметил, что их милая деревушка уже не та, что прежде, и Мони незамедлительно сообщила ему, что намерена все исправить.
Ни к чему было выбирать слова или понижать голос. Народу в винном баре было как селедок в бочке, и шум стоял такой, что приходилось почти кричать. Мони видела, что Дуэйн слушает ее вполуха, но разве его можно было винить? Все вокруг громко восторгались недавними волшебными путешествиями, и сложно было не обращать на них внимания. Воздух полнился фразами вроде: «Скажите ей, чтобы сержант Хейверс встретилась с Сальваторе Ло Бьянко!.. Рекомендую сцену, где Марико пробирается в его комнату под покровом ночи!.. Она ведь отправляет к Томми и Таппенс?.. Когда Альберт Кэмпион понял, что любит Аманду, я едва не умерла от восторга!» Становилось ясно, что в деревне поселилось настоящее чудовище.
Разумеется, Дуэйн знал, что всему виной «Грандиозно!», но не знал, какую роль сыграла Мони в создании чудовища. Она не спешила сообщать ему о том, что находилась в номере Максима де Винтера во время его утренних омовений, хоть и с самыми невинными намерениями, поскольку и без того терзалась угрызениями совести. В конце концов, Дуэйн – человек приземленный. Он впитал с молоком баптистки-матери убеждение в том, что мир воображения – царство дьявола и лучше его избегать.
– Нужно вытащить Аннапурну из Лэнгли, – сказала Мони мужу. – «Грандиозно!» ее убивает.
– Монро – неплохой городок, – глубокомысленно посоветовал он. – И там есть «Лоуз».
Мони пала духом. Монро? Серьезно? Там же нет ничего интересного, а если бы и было – он и вправду верит, что пригород в часе езды от парома на остров Уидби может подойти? В любом случае речь не об отъезде Аннапурны из Уидби. Аннапурна сказала, что никуда не поедет. О чем Мони и сообщила.
– Тогда Оук-Харбор, – предложил Дуэйн. Уже лучше: Оук-Харбор, в тридцати с лишним милях к северу от Лэнгли, был достаточно крупным городом, чтобы можно было затеряться в нем. – Там есть «Уолмарт». И «Хоум депот».
– Да при чем тут гипермаркеты! – воскликнула Мони. – Ты правда думаешь, что Аннапурне есть дело до гипермаркетов?
– Там есть авиабаза военного флота. Она может познакомиться с офицером и влюбиться.
– О господи! Ты… ты невыносим. Я не могу придумать, куда ее спрятать, но если ты считаешь, что она согласится жить в каком-то… каком-то совершенно бездушном месте, то…
«Как бы я хотела остаться там навсегда! – воскликнула женщина, и Мони прекратила думать вслух. – А что такого? Почему нет? Видели бы вы особняк! А горы еды, а куча бутылок шампанского!.. А бассейн! Зуб даю, вы бы тоже захотели остаться!» Услышав это, Мони, изо всех сил стараясь не смотреть с осуждением на необъятную задницу рассказчицы, села на стуле прямо – вечная поза подслушивающих – и разобрала продолжение: «Он бы у меня мигом забыл о Дейзи Бьюкенен!» Сначала Мони подумала о Джее Гэтсби, а затем пришла к изумительному, очевидному решению.
