Ночью Пенни проснулась. Во рту пересохло от джина, выпитого в два часа. Ей приснилось, что она лежит на досмотровом столе и доктор с огромным лобным зеркалом склоняется над ней так низко, что Пенни чувствует фиалковый запах его дыхания. Казалось, осветитель в центре зеркала кружится и гипнотизирует ее. Пенни видела блики, даже когда снова закрыла глаза.
Следующим утром старик из бунгало номер три вновь сидел у самого окна и следил за происходящим во дворе.
После джина ночью и двух сигарет утром Пенни соображала плохо. «Болит голова, не хотит работать» – говорила про такое состояние мама. Поэтому, увидев старика, Пенни остановилась и спросила напрямую:
– Что вы вчера имели в виду? Когда сказали: «Она кого-то поймала».
Старик беззвучно засмеялся – только плечи затряслись.
– Миссис Сталь поймала тебя, поймала! Слышала стишок: «„Ты ко мне заглянешь в гости?“ – Муху спрашивал Паук»[38].
Старик подался вперед, и под затертым бархатным рукавом Пенни разглядела полосатую ткань пижамной куртки. Розоватая кожа казалась влажной.
– Я не наивная идиотка, если вы об этом. Здесь хорошее съемное жилье. А я знаю, что такое хорошее съемное жилье.
– Не сомневаюсь, дорогуша, не сомневаюсь. Не пропустишь со мной стаканчик? Заходи, я расскажу тебе об этом месте. И о бунгало номер четыре.
В бунгало было темно, за спиной у старика что-то блестело. Может, бутылка?
– Каждый чем-нибудь утешается, – загадочно проговорил старик и подмигнул Пенни.
– Послушайте, мистер…
– Флэнт. Мистер Флэнт. Открывай дверь, мисс, и заходи. Я тебя не обижу.
И старик махнул бледно-розовой рукой, с таинственным видом показывая на свои колени.
Пенни почудилось, что в темноте, за сутулыми плечами мистера Флэнта, что-то движется. В бунгало играла тихая музыка – кажется, старая песня о том, что мир нужно поджечь.
Мистер Флэнт мурлыкал в такт музыке. От возраста и малоподвижности его тело сделалось дряблым, но бледные глаза пронзали насквозь.
От ветерка входная дверь открылась, скрипя, на пару дюймов, и Пенни утонула в запахах табака и лавровишневой воды.
– Даже не знаю, – проговорила Пенни, уже делая шаг к двери.
Впоследствии она сама удивлялась тому, что это решение тогда показалось ей самым правильным.
Другой обитатель бунгало номер три был моложе мистера Флэнта, но куда старше Пенни. На нем были майка и брюки, а усы и массивные сутулые плечи, казалось, посерели от многолетнего пота. Когда он улыбался, что случалось нередко, Пенни понимала, что в свое время этот мужчина с большой, как у всех кинозвезд, головой был невероятно красив.
– Зови меня Бенни, – велел большеголовый, протягивая Пенни чашку кофе, сильно пахнущего ромом.
Мистер Флэнт объяснил, что бунгало номер четыре годами пустовало из-за давнего происшествия.
– Порой она ловит жильцов, – возразил Бенни. – Помнишь молодого музыканта со свитерами?
– Он долго не продержался, – покачал головой мистер Флэнт.
– Что же стряслось?
– Нагрянула полиция. Парень голыми руками разодрал стену.
Пенни подняла брови.
– Ага, – кивнул Бенни, – пальцы у него висели, как прищепки.
– Не пойму, что случилось в четвертом бунгало?
– Есть те, кто принимает эту историю слишком близко к сердцу, – покачал головой Бенни.
– Какую еще историю?
Мужчины переглянулись. Мистер Флэнт покрутил в руке кофейную чашку.
– Погиб человек, который жил в том бунгало, – тихо сказал мистер Флэнт. – Очень хороший человек. Его звали Лоренс. Ларри. Успешный книготорговец… И он погиб.
– Ой!
– Да уж, – кивнул Бенни. – Отравился газом.
– В Кэньон-Армс? – уточнила Пенни, чувствуя, как затылок покрывается потом, хотя везде работали вентиляторы, поднимая в воздух всякий сор и чешуйки старой кожи. Однажды, сдувая пыль с пальцев, соседка Пенни сказала, что пыль – это мертвая кожа. – В моем бунгало?
Оба мрачно кивнули.
– Тело несли через двор, – проговорил мистер Флэнт, безучастно глядя в окно. – Помню эту гриву белокурых волос. Боже! Боже!
– Некоторые люди зацикливаются на этой истории, – вставил Бенни. – Услышат и начинают зацикливаться.
Пенни вспомнила, как соседский мальчишка упал с их дерева и через два дня умер от заражения крови. Никто больше не собирал груш с этого дерева.
– Да, – проговорила Пенни, устремляя взгляд в грязное окно, – некоторые люди суеверны.
Вскоре Пенни начала захаживать в бунгало номер три несколько раз в неделю, по утрам, перед работой. А потом и по вечерам тоже. Соседи угощали ее ржаной и яблочной водкой. От водки лучше спалось. Своих снов Пенни не запоминала, но очень часто по ночам глаза ей жгли световые пятна. Иногда пятна принимали странные очертания, и Пенни нажимала пальцами на веки, чтобы это прекратилось.
– Заходите ко мне в бунгало, – предложила она однажды, но соседи медленно, в унисон покачали головой.
Говорили они большей частью о Лоренсе, о Ларри, который, похоже, был человеком деликатным, чувствительным, со слишком тонкой для этого города душевной организацией.
– Когда это случилось? – спросила Пенни, чья голова шла кругом: жаль, что Бенни добавил в яблочную водку так мало воды. – Когда погиб Ларри?
