– Незадолго до войны. Двенадцать лет назад. Ему было всего тридцать пять.
– Как грустно, – отозвалась Пенни, чувствуя, как затуманиваются глаза: спиртное начало действовать.
– Его книжный до сих пор работает на бульваре Кауэнга, – сообщил Бенни. – Ларри так гордился его открытием.
– А до этого он работал в книжном Стэнли Роуза[39], – добавил мистер Флэнт, вытаскивая носовой платок из манжеты потертого рукава. – Ларри все любили: видный мужчина, с выговором мягче виргинской сосны.
– В слове «постель» он растягивал второй слог – «по-сте-е-ель». – Бенни прислонился к подоконнику и растянул губы в улыбке, наподобие Кларка Гейбла. – Он часто вставлял это слово, «по-сте-е-ель».
– Я знал Ларри задолго до того, как он устроился к Стэнли, – зачастил мистер Флэнт. – Задолго до того, как встретил Бенни.
Бенни пожал плечами и долил всем водки.
– Он продавал книги из багажника своего старого «форда», – продолжил мистер Флэнт. – Я купил у него своего первого «Улисса».
– А я – свою первую Тихуанскую библию[40]. – Бенни снова улыбнулся. – «Семейная вечеринка у Дагвуда»[41].
– Он продал мне «Попая в искусстве любви», – кивнул мистер Флэнт, смеясь. – Я был просто потрясен. Ларри обладал невероятной интуицией. Знал, что нужно именно тебе.
Соседи объяснили, что Роуз, чей магазин некогда служил украшением Голливудского бульвара и притягивал известных писателей, посылал молодого Ларри на киностудии с полными книг чемоданами. Ларри должен был ловить крупных шишек, показывать товар и продавать книги в товарных количествах – от художественных альбомов, которые можно выставлять в кабинете, до грязной бульварщины, которую нужно прятать в большом золотом сейфе.
Пенни кивнула, вспоминая особые книги, которые мистер Д. держал у себя в кабинете за фальшивыми корешками томов энциклопедии. На картинках девушки выделывали разные фокусы с павлиньими перьями, веерами и стеками. Неужели их продал ему Ларри?
– Чтобы добраться до шишек, Ларри приходилось немало бегать – обходить секретарей, сценаристов, рекламщиков, даже гримерш, вроде тебя. Черт, даже установщиков декораций. Ларри обожал сексапильных установщиц декораций.
– Этот город кого угодно сделает шлюхой, – брякнула Пенни неожиданно для себя самой.
Устыдившись, она прикрыла рот ладонью, но ее соседи лишь засмеялись.
Мистер Флэнт выглянул во двор. Листья банана хлоп-хлоп-хлопали о жалюзи.
– Думаю, больше всего он любил актрис, и знаменитых, и простых.
– Ларри говорил, что ему нравится ощущать женскую кожу в по-сте-е-ели. – Бенни потер свою левую руку. Его глаза потемнели и казались бархатными. – Конечно, он до тринадцати лет спал на одной кровати с мамой.
По дороге в свое бунгало у Пенни всегда возникало странное чувство, что она увидит Ларри, что тот покажется из-за розовых кустов или из-за статуи Венеры. Однажды, посмотрев в чашу фонтана, Пенни подумала, что сейчас увидит лицо Ларри, а не свое. А ведь она даже не знает, как он выглядел.
Когда Пенни вернулась к себе, в голове стоял туман, в каньоне – тишина, и мысли вернулись к Ларри. Мебель – судя по дизайну, изготовленная не меньше двадцати лет назад – явно стояла здесь при Ларри. Руки Пенни покоятся на гладкой оконечности ротангового дивана, пальцы ног – на кисточках из бананового волокна, украшающих половик. В ванной, на старом зеркале – мелкие черные оспины.
Ночами, лежа на кровати с чересчур мягким, попахивающим плесенью матрасом, Пенни просыпалась снова и снова, каждый раз вздрагивая. Начиналось все со жжения в глазах, потом снился доктор с налобным зеркалом или машина, которая неслась к ней по шоссе, ослепляя фарами.
Однажды взгляд Пенни упал на плинтус дальней стены: там плясали огоньки. Пенни видела их несколько мгновений: огоньки проплывали, словно нанизанные на тончайшую нитку. Чем-то они напоминали мышей, которых Пенни видела дома в детстве. Только разве мыши мечутся так быстро? Так быстро, что моргнешь – и их нет, но потом появляются другие. Это и впрямь мыши? Если приглядеться, огоньки похожи на маленьких человечков. Может, это мыши на задних лапках?
Наутро Пенни поставила мышеловки.
– Извините, но он не может ответить, – сказала секретарь.
Пенни узнала ее даже по телефону – та самая, с родинками и жирафьей шеей.
– Послушайте, это не то, что он думает! – заверила Пенни. – Я звоню из-за чека, который он мне выдал. Банк не выплачивает по нему наличные.
Вот тебе и прощальный подарок от мистера Д.! Пенни хотела потратить деньги на квартирную плату, купить себе новый корсет-грацию, а может, даже телевизор.
– Мисс Смит, я передала ему ваши сообщения. Больше я ничего сделать не могу.
– А вот я могу и сделаю! – заявила Пенни дрожащим голосом. – Так ему и скажите!
