Она миновала открытую дверь, сделала три твердых шага; сильные ноги и пальто королевского, синего цвета. Крашеные белые волосы с серебристым отливом парят над плечами; сочный рот, высокие скулы. Космическая гравитация едва не вытягивает кости из тела, и она уходит. Клацанье высоких каблуков удаляется за угол, может быть к лифту, – за порцией кофе в середине первой половины дня.
Но он им не был и не стал бы, он только взглянул, до боли хотелось поглазеть еще, но не было времени даже думать о ней, о том, что, может быть, ее зовут Лулу и она душится мускусом….
Встал из-за стола, вышел, запер дверь и полетел наверх, через две ступеньки, мимо охраны у дверей на улицу, набрал
Открыл трем мужчинам в пиджаках, с глазами как дуло двустволки.
Эмма появилась часом позже, отпустила троицу.
Села в кресло напротив сгорбившегося на диване Кондора.
Спросила:
– Что ты сделал?
– Позвонил в полицию, – буркнул седой мужчина, за которого она отвечала.
– По своей старой церэушной экстренной линии. Сказал, что будто бы нашел пластиковую взрывчатку типа С-четыре. Но не знаешь, в каком месте. Ты просто унюхал запах, миндальный.
– В Библиотеке Конгресса.
– Здесь очень много всяких мест. А С-четыре теперь не так распространена, как раньше.
– Все равно работает. Бахает что надо. Адская зона поражения.
– Если знаешь, как ее достать или изготовить и как применить.
– Ты слышала о такой штуке, как Интернет?
Она сменила тему:
– Расскажи о похабных книгах.
– Ты знаешь все, что известно мне, я ведь рассказал этим,
Эмма посмотрела ему в лицо:
– Они ведь не собираются ничего устраивать, а?
– ЦРУ. На страже безопасности страны.
– Ох, они что-то задумали, – сказала она. – Больше никакого пятого уровня, тебя будут проверять по третьему. Почаще неожиданно заглядывай домой. Следи за мной, как я за тобой: вдруг замотаюсь, размякну и не передам дело на повторное рассмотрение вовремя, чтобы избежать неожиданностей.
– Что ты сделала, чтобы меня не забрали прямо сейчас?
– Сказала, что ты, видимо, рановато набрался и не сдружился с таблетками.
– Набрался?
– Завтра – День святого Патрика. – Она покачала головой. – Полагаю, ты
– Вином, – сказал он. – Не Кондором.
– Обоими, но в правильной перспективе.
– А-а-а, – протянул Кондор, – в перспективе.
– Как ты? Живешь на свободе какое-то время. И как тебе тут?
– Полон ответов и страшусь вопросов.
Она смягчилась:
– А галлюцинации?
– Не мешают…
– …твоим действиям в реальном мире?
– «Реальный мир». – Он улыбнулся. – Я прослежу за этим. А как насчет преследователя Ким?
– Если он существует, ты прав, ей нужно позвонить в полицию.
– Ага. Как я позвонил. Это решит все проблемы.
– Другого нам не дано, – закрыла вопрос Эмма.
– Еще кое-что, – сказал Вин. – На работе – я больше не могу делать это, набивать гробы.
– Плохо со спиной? – заботливо спросила Эмма. – Тебе нужно…
– Мне нужно больше каталок для отправки в хранилище. Нужно, чтобы я мог спасать больше книг.
Эмма стала зондировать почву. Психиатр. Контролер.
– Это для тебя не просто книги. Те, что на работе. Романы.
Кондор пожал плечами:
– Рассказы тоже.
– Но их уничтожат и без твоего участия. Тебе кажется, что ты – вроде нациста, отправляющего книги на костер. Но ты не нацист. Почему это тебя так волнует?
– Мы отдаем прочитанным историям часть своей души, – сказал Кондор. – Чем они разнообразнее, тем значительнее мы сами. Чем лучше, правдивее или занимательней история…
Он пожал плечами, и в голове церэушницы сложилось логическое завершение фразы.
– Попробую что-нибудь предпринять, – пообещала Эмма. – Насчет каталки.
– Каталок, – поправил Кондор. – Может, нам повезет.
Она вышла из его арендованного дома. Оставила сидеть сиднем.
Одного.
На следующее утро он собрался, как на войну.
Черные ботинки, удобные для бега. Свободные черные джинсы, не сковывающие движений ног при ударах. Оксфордская синяя рубашка, которая легко разойдется по швам, если за нее схватятся. Вместо спортивной куртки шпионского костюмера он надел черную кожанку на молнии, которую купил после того, как бывший церэушник – кокаиновый ковбой – подстрелил его в Кентукки. В ней было удобно двигаться, и она давала иллюзию защиты от сверкнувшего в воздухе ножа или разорвавшейся бомбы.
