И замерла, поражённая простой мыслью: а ведь и для неё это очень возможно, ночь с Алексеем, две недели задержки, а что если... Она не осмелилась закончить эту мысль. Ничего пока не сказав Валюше, не зная радоваться или нет, женщина размышляла о возможном варианте развития событий. Ни до чего не додумавшись и ничего не решив, утром записалась на приём к врачу. После обеда, подходя к женской консультации, она поймала себя на мысли, что уже хочет, чтобы её предположение подтвердилось.
-- Я хочу родить ребеночка! - говорила себе женщина. - Я хочу ребеночка!
Через час выяснилось, что Марина беременна. Срок восемь недель.
-- У меня будет рыжий маленький Антошка! - пронеслась мысль.
И радость захлестнула её. Теперь в жизни появился смысл. У неё будет мальчик, только не Антошка, а маленький Георгий, Гошка.
-- Надо узнать, какого цвета волосы у Алексея, - подумала Марина. - Может, тоже рыжие, и мальчик тогда будет рыжим.
-- А если девочка у меня будет? - спросила она сама себя.
И сама ответила:
-- Пусть девочка, пусть не рыженькая, но моя! Имя для девочки я придумаю, а отчество в любом случае будет Георгиевна.
Своей радостью Марина тут же поделилась с Валей. Та сначала озадаченно помолчала, потом, видя такое оживленное лицо соседки, обрадовалась, заворковала, обещала всяческую помощь, даже материальную. Хотя своих детей четверо, да и побаливала соседка, уставала, худела, иногда задыхалась, худенькая Валюша никогда не жаловалась. Марина заставила её сходить к врачам. Медики никакой болезни не нашли, советовали просто отдохнуть, побольше есть фруктов, да где тут с четырьмя детьми, и зарабатывал Сергей мало для шестерых.
Сергей, узнав новость, нахмурился, спросил:
-- Жить-то как будешь, на что?
-- Проживу, - тряхнула головой Марина и про себя добавила: - Я же всё-таки богатая женщина. Погоди, Сережка, и тебя заставлю сменить работу. Надо Тимке позвонить, пусть поможет мужику. Все-таки детдомовские дети плохо приспособлены к современным реалиям. Не умеют пробиваться, ждут готового. И этот заладил одно - не буду на богатых работать, они все воры. Не все!
Марина ожила с этого дня. В школе старшеклассницы шептались, что раньше не видели, какая она красивая. "И не старая совсем", - добавляли мальчишки. Учителя все в голос решили: у красивой сотрудницы появился бой-френд. Женщина вновь полюбила ходить по магазинам, но теперь по детским. Рассматривала игрушки, одежду для новорождённых. Как все беременные женщины, она стала суеверной, детские вещи смотрела, а покупать боялась. Говорила Валюше:
-- Вот рожу - куплю обязательно.
Валя грустно смотрела на цену и говорила:
-- Не надо, у меня все осталось от девчонок. Дорого все!
Марина, боясь обидеть отказом добрую соседку, думала про себя:
-- Прости меня, милая моя Валюша, но у моего мальчика будет все новое. Абсолютно все. Он наследник Георгия.
Ничего женщина не сообщила Ирине и Тимофею, не решилась. А вот деньги с карточки стала снимать понемногу. Хотелось поесть порой того, этого, чего-то экзотического, а рядом дети, им тоже хочется. Ну как она одна будет есть ананас? А на всех что такое один ананас? Так, понюхать только! Марина покупала два, три. Валя ругалась, когда она приносила на всех фрукты. Запрещала брать, но Лизка, Анька и Светка кивали головками и быстро поедали или ананас, или апельсины, или бананы, а Толик долго сопротивлялся сам себе, ворчал, как Сергей, что в этой жизни самому надо всего добиться и, наконец-то сдавшись, спрашивал строго Марину:
-- А вы ели?
-- Конечно, конечно! - поспешно кивала Марина.
Потом мальчик смотрел на Валюшу:
-- А ты?
-- Не ела! Не ела! - тут же закладывала Марина добрую совестливую Валюшу. - Вот, бери и ешь, а то Толик без тебя не будет.
-- Не буду, - подтверждал серьезный малыш.
Валюше невольно приходилось брать фрукты. И только после этого мальчик съедал предложенные ему лакомства. Хочешь не хочешь, а приходилось и Вале, и Сергею порой съедать кусочек, потому что Марина отказывалась есть без детей, без них.
-- Не могу, я, понимаешь, - говорила она, - у меня без них кусок не глотается. И потом, разве много они едят!
Тут уж Валя не выдерживала:
-- Это ты про девчонок или про Толика?
-- Про Толика, - смеялась Марина.
Для Сергея тоже всегда оставлялся один апельсин или банан. Как бы девчонки ни хотели, как бы ни любили фрукты, но папе обязательно откладывали в старенький холодильник лакомый кусочек. Отец молчком отодвигал, пока как-то Марина, обидевшись, не расплакалась.
-- Ты почему так делаешь, Сергей? Я от всей души, вы же меня угощаете.
-- Кашей, - саркастически произнес мужчина.
-- Кашей, - согласилась женщина, а потом сердито сказала: - Неужели ты не понимаешь, что обижаешь меня.
Сергей чего-то понял. Теперь он тайком отдавал припасенные для него фрукты детям.
Иногда Марина хитрила. Так принеся кучу апельсинов, объявляла, что ей их нельзя, якобы врач запретил.
-- Зачем покупала?- сердилась соседка.
