— У мясников есть. Прекрати недооценивать противника. Они, судя по всему, подделывают лица магов на уровне не хуже моего, у них гениальный музыкант, которому еще пятнадцати не исполнилось, и с ними наша сестра, у которой и наследственно голова должна хорошо работать, и в монастыре она не только куриц считала.
— Слушай, — Кит аж схватил брата за руку. — Так давай найдем ее! Это же она стреляла? Хильда, значит? Она даже своего имени не знает, мы ей скажем!..
— Ей не с чего нам верить, — оборвал его полет Роксан, но Кит не собирался так легко сдаваться.
— Да я если без маски приду, у нас же лица будут почти одинаковые! Ну, кроме того, что я мужчина. Я же очень на маму похож, и она, ты говорил, тоже. Она поверит!
— Ох, страсти какие, — перед ними поставили две миски. — Едва на ногах держатся, а уже решают, как Илату спасать.
— Пока только Обри, — серьезно поднял голову Кит. — Но Илату тоже. Этот сахар, неизвестно, сколько людей его съели, и что теперь их руками можно сделать.
— “Всем будет лучше, когда вас не станет,” — процитировал Роксан, проглотил первую ложку каши. Поморщился так, что Киту даже обидно стало. Ну, не тушеный гусь по-магерийски, да, но все равно же вкусно!
А потом он понял.
— Они что, натравят людей на нас? То есть, на магов? Но это же чушь, там куча музыкантов, одна Меган легко толпу накроет!
— Надо доложить, — коротко сказал Роксан, посмотрел на Жаннет, устроившуюся на табуретке со ступкой и сухими травами. Женщина негромко засмеялась.
— Не беспокойся, я не буду пользоваться тайным знанием, что у меня на кухне сидела парочка аристократов и ела кашу.
И Роксан даже улыбнулся в ответ. Кит смотрел и не мог решить, то ли ему хочется широко и глупо улыбаться, то ли реветь в три ручья, как маленькому.
— Я ужасно по тебе скучал, — сказал все-таки. Был почти уверен, что сейчас получит если не неприятный комментарий, то по крайней мере удивленный взгляд, но Роксан только кивнул. А потом вообще сказал:
— Вероятно, я тоже.
И не разреветься стало еще сложней. Кит все-таки сумел, только носом шмыгнул. Быстро проглотил остатки каши, встал решительно.
— Обри надо спасти. Пошли, вместе мы справимся! Хотя бы узнаем, где она.
— Жива ли она, — вполголоса добавил Роксан, но тоже поднялся. — Ладно. Идем. Если встретим Иду, попробуем провернуть твой план.
***
Обри лежала и рыдала, уткнувшись в колено Ястреба. Тот тихо ухал что-то, наверное, пытался успокоить, но Обри просто не могла остановиться. Слишком было страшно. Она только поверила в чудо, но чудо оказалось кошмарным. Сид был...
Сида здесь просто не было. Было его лицо, его тело — Обри сначала испугалась жутким синякам и куче перевязок, а это оказалось мелочью. Потому что Сид ее не узнавал. Он вообще сидел на тюфяке, не шевелясь, и смотрел на них. Обри пыталась его звать, кричать, ругаться. Сначала ей чудилось, она видит, как он иначе смотрит, моргает, дергаются уголки губ. Теперь казалось, она все придумала.
Ее Сида не убили, да. Вот он, живой, в плену. Только все намного хуже. Они его сломали.
Она шмыгнула носом еще раз, вытерла лицо о сутану Ястреба. Пообещала:
— Я не оставлю тебя чужой вещью.
Обри бы предпочла умереть, чем жить вот так. И она точно знала — Сид был таким же. Нужно только вывернуться из веревок, а дальше, если он вообще ни на что не реагирует, она сможет его даже просто задушить. Чтобы не оставлять здесь. Не оставлять таким.
Пока она ревела, по-дурацки тратя время, руки онемели и теперь плохо слушались. Обри кусала губы, пытаясь извернуться и достать до узла, потом ее осенило.
— Ястреб, повернись!
Добраться зубами до его пут оказалось куда проще. Обри сосредоточенно жевала веревку, дергала, отплевываясь от колючих кусочков. Челюсти уже сводило и губы противно чесались, когда узел наконец поддался. Дальше пошло легче, Обри прислушивалась к происходящему внизу и снаружи — бандиты говорили, должен прийти их главарь. Но у того, похоже, были дела поинтересней. Вот и отлично.
По всему выходило, что верховодил у них сейчас Витам. У Обри это в голове не укладывалось — он же совсем мелкий еще, даже младше ее! Его что, только из-за магии слушаются? Как все слушаются Совет только потому, что они маги. Вот же глупость!
Ястреб тихо загудел, Обри постаралась отодвинуться. Веревки наконец упали на пол.
— Теперь ты меня!
У монаха руки тоже не слушались, все выходило жутко долго. Обри шипела сквозь зубы — путы затянули так, словно она была кровяной колбасой, попытки развязать их делали только хуже. Но все-таки у Ястреба получилось. Обри едва не взвыла от боли, когда попыталась шевельнуть уже свободными пальцами, вгрызлась себе в плечо. Опять навернулись слезы — не от боли даже, от злости. Ястреб возился с путами на ногах, потом потянулся что-то писать, но Обри не хотела ждать. Ни одного лишнего мгновения Сид не будет чьим-то рабом. Хуже, чем рабом, те хоть сбежать могут!
Встать не получилось, но подползти она сумела. Посмотрел в неподвижное лицо, положила руки на шею.
— Иди к птицам, — шепнула на ухо, надавила.
