С этой мыслью пришло облегчение. Мечта о побеге… Она снова увидела, как в небесах реет папа, гордый, сильный, свободный от оков, что удерживали их в этом разоренном городе. Мария боялась, что Финикс – конечная остановка, тупик, но это не так. Им с отцом не уготована судьба других техасских беженцев, чья волна разбилась о патрули границ Калифорнии – дескать, и без вас не протолкнуться, – а также Невады и Юты, где вообще терпеть не могут людей, а техасцев особенно. Они с отцом выберутся отсюда.
Мария с улыбкой отпила из емкости для воды. Она привыкла контролировать потребление жидкости, но сейчас ее мучила такая жажда, что контейнер быстро пустел. Было совестно, но Мария продолжала пить, конвульсивно глотая воду, пока в емкости не осталось несколько капель. Их она рачительно слизнула языком.
Мария вспомнила, как отец устроился в компанию «Тайян интернешнл». В тот день он вернулся с пятигаллонной канистрой воды и двумя рулонами туалетной бумаги и еще принес пироги-пупусы, купленные в автомате возле стройки. А главное, он пришел с улыбкой. Перестал волноваться о каждой капле воды. Да и вообще перестал волноваться.
– Теперь у нас все хорошо, mija, – сказал он. – Все хорошо. У меня настоящая работа, долгосрочный контракт. Подкопим деньжат, а там необязательно ехать на север. Можно отправиться в Китай. Эта работа… она открывает множество дверей. После нее сможем перебраться куда угодно. Куда угодно, mija.
«Куда угодно», – снова и снова повторял он.
У папы снова была работа. И планы на будущее. У них опять появился шанс. Впервые за долгие месяцы папа стал похож на себя. Не на испуганного горемыку, твердившего, как ему жаль, что нет еды на ужин, нет лекарств для мамы или что надо ехать на север, хотя всем было ясно, что на север ехать не надо. Не на человека, который наглухо замкнулся в себе, осознав, что мир изменился раз и навсегда.
Все случилось в мгновение ока. Вот Мария боится, что мать заругает ее за четверку по биологии, и думает, какое платье надеть на кинсеаньеру, а вот, куда ни глянь, Америка трещит и разваливается, словно Бог провел рукой по карте, после чего на этом месте возникла совершенно другая страна.
Раньше нельзя было и вообразить, как народное ополчение разворачивает тебя на въезде в Оклахому, как на обочинах федеральных магистралей гниют трупы, но Мария видела и то и другое. Отец твердил, что это Америка, а в Америке такого не бывает, но Америка у него в голове разительно контрастировала с Америкой, по которой они проезжали.
Предполагалось, что Америка – не то место, где засыпаешь, сжавшись в комок под охраной Национальной гвардии Айовы, а просыпаешься в одиночестве. Вздрагиваешь, открываешь глаза в жаркой пустынной тиши, в продуваемой ветром палатке с надписью «Федеральное агентство по чрезвычайным ситуациям», и понимаешь, что вокруг никого, а где-то во тьме «новые мексиканцы» планируют разделаться с тобой, чтобы преподать урок остальным. Папа считал, что все это не так, не по-настоящему, но против реальности не попрешь. До ураганов шестой категории и мегазасухи Америка была одной, а после стала другой – Америкой кочевников, где все пребывают в беспрестанном движении.
Но теперь это в прошлом. Наконец-то у папы появился надежный план, оплачиваемая работа и шанс на спасение.
Мария улеглась на матрас и достала языковой планшет. Китайцы бесплатно раздавали такие всем желающим, а умельцы взламывали эти штуковины, открывая доступ в общественную сеть. Чтобы компенсировать недавнюю жадность до воды, Мария решила, что будет учиться, а не смотреть нелегальные копии фильмов.
Вспыхнул экран, и уже знакомая китаянка начала урок. Мария следовала ее указаниям. От числительных китаянка перешла к другим словам и сложным играм на освоение интонационной разницы между «ма» и «ма», «маи» и «маи».
Другой язык. Другие правила. Интонация. Различия. На слух они крошечные, но на деле фундаментальные. Не научишься распознавать нюансы – не поймешь, что происходит. Вообще ничего не поймешь.
Дама в планшете кивнула и улыбнулась, когда Мария без ошибок произнесла слова, означавшие «куплю» и «продам».
Увлеченная учебой, Мария не сразу заметила, что прошло немало времени, а папа не вернулся.
Она встала и вышла во двор, в душное горнило пятидесятиградусной жары. Дым сгустился. Казалось, вся Калифорния объята пожаром и дым валит в сторону Финикса.
Мария прищурилась, посмотрела туда, где высился Тайян, но не увидела даже вспышек сварки. Папа никогда не задерживался. Закрывал смену, набирал воды на колонке Красного Креста и возвращался домой.
