Утром Мария впервые за год с лишним почувствовала, что выспалась, и не важно, что всю ночь, проведенную в жарком и душном подвале заброшенного дома, она обливалась потом, или что импровизированную спальню наполнил чад низового пожара, или что возобновился кашель. Все это беспокоило ее куда меньше прежнего, ведь сегодня к ней вернулась надежда.
Она встала, поднялась по лестнице и ступила в раскаленную печь утреннего Финикса. Повсюду витали микроскопические частицы пепла. Мария прищурилась, наморщила нос и потянулась, сбрасывая остатки сна.
Дым, шедший от горных массивов, окутал все едким туманом. Снова. Но теперь к нему добавился дым из Калифорнии, где в уголь обратились травы, деревья и человеческие жилища. Вал этого дыма, минуя сотни миль, пересек границу штата и обосновался в Аризоне, где видимость снизилась до четырехсот метров. Серую пелену не мог одолеть даже свет пустынного солнца. Желчным пузырем оно маячило за этой вуалью, но жарило едва ли не пуще прежнего.
Мария откашлялась, выбила нос. Опять черный пепел. Каким-то образом он проник в подвал.
По вымощенному лавовым камнем дворику она направилась к туалету. Сандалии-вьетнамки щелкали по пяткам. В серой дали – там, где за непроглядной пеленой над центром Финикса вздымался Тайян, – мерцала сварка.
В ясные дни мерцал сам Тайян, его сталь, стекло и солнечные батареи. Солнцезащитные экраны трепетали, отслеживая направление солнечных лучей и закрывая соединенные друг с другом башни от лютой жары. За стеклом росли сады, чей комфорт, климат-контроль и влажная зелень дразнили живущих за пределами этих террариумов.
Но теперь, за дымом лесных пожаров, на месте Тайяна виднелись только плазменные вспышки. Аркология расширялась, и строители приваривали к башням новые балки.
Но папы там уже нет. Спустившись с высоты, он идет домой с деньгами в кармане и полными канистрами воды из колонки Красного Креста, а наверху сотни строителей отрабатывают двенадцатичасовую смену. Тусклые светлячки, которым посчастливилось найти работу, очерчивали контур аркологии, даже когда ее громада терялась за маревом.
Папа говорит, что она почти живая. «Ее шкура производит электричество, mija, а в утробе у нее чаны с водорослями, грибы и улитки для очистки воды. Все равно что человеческие почки. Еще насосы, работающие по принципу сердца; они перемещают воду и отходы жизнедеятельности. Внутри у нее реки, будто вены, чье содержимое используется по кругу, снова и снова. Наружу ничего не выходит. Все остается внутри и продолжает приносить пользу».
В вертикальных гидропонных садах Тайяна выращивают овощи, в фильтрационных бассейнах – рыбу, а еще там есть водопады, и открытые веранды кафе, и чистый воздух. Если хватает денег, можешь переехать туда прямо сейчас. Будешь жить на высоком этаже, подальше от пыли, бандитских группировок и ограничений напряжения электросети. И тебя не коснутся бедствия Финикса. Вообще не коснутся.
Чудо, да и только. Трудно представить, что у кого-то хватило веры, сил и средств, чтобы создать это чудо.
Мария уже забыла, когда последний раз видела, как люди что-то создают. Наверное, это было в Сан-Антонио – там Сантосы соорудили новую пристройку, чтобы хватало места растущей семье. Копили на нее три года, а годом позже весь дом смыло. Стерло с карты местности.
Поэтому увидеть, как над Финиксом гордо высится аркология Тайян… это нечто. Поначалу, когда они только прибыли сюда в колонне беженцев, вид конструкции не вызывал у Марии ничего, кроме негодования. Ведь там, внутри, живут райской жизнью. Но теперь тень этой громады успокаивала, а блеск и вспышки сварочных аппаратов и плазменных резаков напоминали о церковных свечах, дающих безмолвную гарантию, что все будет хорошо.
Задержав дыхание, Мария отворила дверь. Из туалета вырвалось зловоние вкупе с полчищами мух.
Яму они с отцом выкопали в ночной прохладе. Вокруг сколотили грубый каркас из брусков два на четыре и обшили его сайдингом, снятым с соседнего дома. Туалет получился нормальный. Конечно, хуже, чем настоящий, со смывным бачком, но таких больше нет.
«Это лучше, чем гадить у всех на виду», – напомнила себе Мария.
Присев на корточки, помочилась в фильтр-пакет «Клирсэк». Повесила его на гвоздик, доделала свои дела, а затем взяла наполненный «Клирсэк» и отправилась назад в подвал.
В относительной прохладе подземного укрытия Мария аккуратно выдавила содержимое пакета в емкость для воды, глядя, как фильтруется желтая моча и в контейнер капает прозрачная жидкость.
Это как почки, только наоборот, объяснял папа.
Поначалу «Клирсэки» вызывали у нее отвращение. Теперь Мария почти не задумывалась на эту тему.
