Зубы Шарлин. Именно на них обратила внимание Люси, когда ближе к вечеру, выпивая на крыше заведения «У Сида», рассматривала завсегдатаев бара. Те, полулежа в шезлонгах под дырявыми зонтиками, передавали друг другу мелкашку двадцать второго калибра и стреляли по всему, что двигалось в недостроенном районе. Бар походил на аванпост посреди пустыни, утыканной каркасами зданий.
А затем появилась Шарлин с ее щербатой улыбкой. Вскарабкалась по лестнице на крышу и стала угощать всех подряд – дескать, сорвала куш. Сообразив, чем она зарабатывает на жизнь, Люси сразу поняла: эта история прогремит в тишине пустеющих районов Финикса.
В молчаливом пригороде Шарлин казалась оглушительной. Ее трудно было не заметить. Люси решила, что напишет пару строк о ее прошлом, а затем сменит тему с поправкой на характер издания. В «Гугл/Нью-Йорк таймс» пойдет статья об изменчивости городской застройки, в «Экономисте» – о мусорной экономике, восстающей из пепла строительных компаний, а в «Киндл посте» – что-нибудь посущественнее, поскольку Люси сохранит права на эту публикацию. Как минимум три статьи. Легкие деньги. Осталось собрать информацию, и Шарлин согласилась помочь, но на своих условиях.
– Пригнись! – шепнула она.
– Не могу!
Из-за поворота вынырнул автомобиль. Темную улицу осветили фары.
Бежать было поздно. Чувствуя себя букашкой на предметном стекле, Люси вжалась в черепицу. Работавший на батареях внедорожник почти не издавал шума, за исключением шелеста протекторов, возвестивших о его прибытии на эту запыленную улицу.
– Бежать готова? – прошептала Шарлин.
– Бежать? Куда? Грузовичок внизу, в гараже!
– О да, – хмыкнула Шарлин. – Хорошо, додумалась закрыть ворота. Иначе мы непременно попались бы. Ты уж точно. Тебя… Тебя наверняка выследят. Так что лучше не дергаться. – (Люси показалось, что внедорожник замедлил ход.) – Спорим, сейчас ты предпочла бы сидеть в Коннектикуте, сочинять статьи об ураганах и поврежденных дамбах, а не лежать здесь и не ждать, пока тебе разобьют лицо?
Люси хотела огрызнуться. Объяснить, что она вовсе не сообщница Шарлин, не воровка, а журналист, собирающий материал для статьи о женщине, вместе с которой обносит чей-то дом. Хотела, но сдержалась.
Внедорожник приблизился. Теперь протекторы шуршали прямо перед домом. На ночной улице стало светло как днем. Чутье подсказывало, что их заметили. Что пора бежать.
Шарлин крепко схватила Люси за руку.
– Не вздумай дать деру, милочка.
Электромобиль беззвучно скрылся за следующим поворотом. Люси выдохнула. Только теперь она поняла, что все это время не дышала.
Шарлин привстала, схватила отключенную панель солнечной батареи и сноровисто потащила ее на край крыши.
– Повезло, что лодырь попался. Иногда бывают добросовестные. Обшаривают дом с фонарями, черти. Смотрят во все глаза. Нет ничего хуже, чем добросовестный хлам-патруль.
– И много таких, добросовестных? – Люси все еще чувствовала, как тяжело бьется сердце.
– Не-а. Теперь куда проще. Раньше считалось, что домовладельцы вернутся. Что снова наполнится водохранилище Рузвельт, или что воды ЦАПа хватит на всех. Каждый хлам-патруль считал, что занят важным делом, защищает частную собственность и прочую хрень. – Шарлин фыркнула. – Но реальность такова, что от гранитных столешниц или трех ванн мало толку, если нечем помыть посуду или слить за собой в туалете. Хлам-патрули в курсе, что эти дома будут разграблены. Главная задача – опередить конкурентов и забрать все самое лучшее. – Положив солнечную панель на черепицу, Шарлин махнула рукой. – Бери ломик. Надо снять остальные, пока не вернулся патруль.
– На такое я не соглашалась. Мое дело – написать о тебе статью.
Шарлин бросила на Люси раздраженный взгляд.
– Хочешь, чтобы тебя застукали, когда будут делать следующий круг? Мечтаешь о такой же улыбке, как у меня?
– Я не говорила, что буду помогать…
– С воровством? – подсказала Шарлин.
– …С присвоением чужой собственности. Мы условились, что я просто соберу материал для статьи.
– Ни хрена ты не соберешь, – пожала плечами Шарлин, – если не поможешь. Подсоби в моих делах, и я подсоблю в твоих. Только так и не иначе. Взаимовыручка, ясно? Или можешь вернуться в центр, потусить с другими приезжими газетчиками, хлебнуть гостиничного мартини, накропать статейку о том, как на шоссе стервятники кого-то из Веселых Перри доедают, а потом свалить из Финикса к чертовой матери. Выбирай.
Люси молчала.
– Нельзя приготовить омлет, не разбив яиц, – добавила Шарлин.
Не разбив яиц.
Не нарушив этики.
Люси вспомнилось, как Шондра Гох, профессорша с факультета журналистики, читала лекцию об этических границах и о том, как опасно идентифицировать себя с теми, о ком пишешь.
– Давай сюда ломик, – вздохнула она.
– Вот и умница.
Вернувшись к работе, они принялись снимать панель за панелью. Шарлин нагибалась, с хирургической точностью резала провода и отключала бесшумную сигнализацию, призывающую хлам-патруль. Люси подавала то шестигранник, то кусачки, то ножовку с алмазным полотном. Через некоторое время их улов составил двадцать киловатт в пересчете на солнечные батареи.
