— Твоя сестра? Я не знал, что у Мариан была сестра.
— Да, у нее была семья, инспектор Айяла. Такое случается: две жизни текут параллельно, и никто не задает друг другу вопросы. И никто не потрудился что-нибудь объяснить нашим родителям. Они были пожилыми людьми, и смерть дочери их раздавила. Они молчали, чтобы никого не потревожить. А я тогда была совсем ребенком и осталась без… Без сестры, которая фактически меня воспитывала. Мне нужно знать, действительно ли это был несчастный случай, убили ли ее, а может, она сама прыгнула в море… Никто, казалось, не интересовался тем, что там произошло; просто в воскресенье вечером нам вернули ее тело.
— Погодите, погодите… что значит «убили»? Она же сорвалась со скалы.
— Вы это сами видели? — яростно прошипела Милан, забирая у меня фотографию.
— Нет.
— Может, это видел кто-нибудь другой?
— Сауль.
— Ага, Сауль…
— Думаете, Сауль что-то скрывает, и это он толкнул ее с обрыва?
— Вы были тем юношей, который бросился за ней в воду; вы должны были находиться где-то рядом. Что произошло на самом деле?
Я вспомнил то, чего не хотел вспоминать. В моих воспоминаниях сохранились только яростные волны, вырывавшие у меня Мариан, и тяжесть ее мертвого тела. Мозг зафиксировал лишь физические ощущения. Но как ей об этом сказать?
— Мы с Аннабель сидели на вершине утеса, недалеко от пляжа Портио. — Эта длинная фраза далась мне с трудом. — Ваша сестра промчалась мимо, как фурия, на бегу спросила нас о Сауле и отправилась прямиком к нему. А потом мы увидели ее в море, возле утеса Мансано.
— Как, черт возьми, она оказалась в море? Она была нормальным человеком, у нее не было причин сводить счеты с жизнью, тем более на глазах у преподавателя и студентов.
— Сауль сказал, что ее сбросило порывом ветра.
— В тот день действительно дул сильный ветер, инспектор?
— Начинался дождь, но там, где сидели мы с Аннабель, ветра, по правде сказать, не было. А затем разыгралась настоящая летняя гроза, поднялись волны…
— И вы полагаете, что порыв ветра мог сдуть мою сестру? — вскричала Милан, не в силах сдержаться.
Я растерялся. Я ни разу не задумывался о том, какой силы должен быть ветер, чтобы сдвинуть с места восьмидесятикилограммового человека.
— Так, хватит! — вмешалась Эстибалис, встав между нами. — Вы, двое, идемте в гостиную и спокойно все обсудим. Объясните мне все с самого начала, чтобы я могла что-то понять.
И хотя в разговоре она почти не участвовала, а вели мы себя так, будто в кабинете больше никого не было, ей удалось овладеть ситуацией.
Мы послушались и уселись все вместе в крошечной гостиной Милан. Из окон виднелись площадь Буруллерия, «Порталон» и старый Музей археологии. Думаю, это был самый средневековый уголок во всем городе. Глядя на такую красоту, сложно было концентрировать внимание на делах, но нам с Эсти было не до красот.
— Полагаю, мне есть что вам рассказать, — пробормотала Милан, уткнувшись подбородком в ворот халата.
— Вы попросили зачислить вас в наше подразделение, когда обнаружилось тело Аны Белен Лианьо?
— Так и есть. Я контролировала инспектора Айялу, которого пресса называет Кракеном. Единственное имя, которое они назвали моим родителям, было имя парня, который бросился вытаскивать тело моей сестры.
— Она была жива, — машинально повторил я двадцать четыре года спустя.
— Вы уверены?
— Нет… — признался я. — Все говорили, что это не так, но я бросился в море, поскольку был уверен, что она жива.
— Рано или поздно мы покончим с этим, — снова перебила нас Эстибалис. — Потом вы сможете наверстать упущенное, а сейчас, Милан, мне нужно обсудить с вами кое-какие вопросы. Я нашла фальшивый профиль в аккаунте Аннабель Ли в «Фейсбуке». Некто, называющий себя Женевой, возможно, и был той самой подругой, сблизившейся с жертвой, когда та объявила о беременности. Почему вы ничего не сообщили?
— Потому что это не единственный фальшивый аккаунт, который я обнаружила: Брианда, Алана… инспектор Айяла велел мне внимательно следить за именами. Мне пришло в голову отследить все имена кельтского происхождения, принадлежавшие фанатам, которые с ней общались. Я нашла еще два аккаунта, которые никуда не ведут, хотя один из них называет себя «Линетт», что означает «нимфа», а другой — «Бегонья Кортахена». Как видите, имена ни о чем не говорят, хотя оба профиля фальшивые как не знаю что. Не хотелось досаждать начальству, пока не найду что-то более значимое; разве я поступаю неправильно?
Эстибалис помедлила несколько секунд, прежде чем ответить:
— Думаю, я поспешила с выводами. Во всяком случае, еще один вопрос, Милан: где вы были рано утром семнадцатого ноября?
— Здесь, дома. Спала. Как и почти все.
— Но у вас нет возможности доказать нам, что вы говорите правду.
— Ни малейшей. Как и у многих других, — повторила она со своей сокрушительной логикой.
— Так, а в ночь с третьего на четвертое декабря? Это был субботний вечер. Вы никуда не ходили? Вас кто-нибудь видел?
Милан поморщилась, явно нервничая; выпрямилась и прислонилась к спинке дивана.
— Этого я не могу вам сказать, — ответила она и сложила руки на груди.
