— Жду тебя в аптеке твоего друга Асьера, — бросила она мне, и голос ее не предвещал ничего хорошего. — Я нашла его тело, оно лежит на полу.
Я пулей помчался вниз по лестнице, стараясь ни о чем не думать; в мозгах все еще стоял туман от недавнего крепкого сна.
Мне не приходило в голову, что с Асьером может случиться что-то плохое. Он был слишком устойчив — скала, а не человек, что-то непоколебимое и цельное. За почти четыре десятилетия нашего знакомства я ни разу не видел, чтобы он дрогнул или сломался.
Нет, с ним ничего не могло случиться.
Я добрался до заведения своего друга минут через пять, Эстибалис кивнула мне с порога.
В аптеке, которая некогда перешла к Асьеру по наследству, время словно остановилось: пол шашечками, как шахматная доска, флаконы из лиможского фарфора, где хранились активные вещества, старинные медные весы.
Но, увидев Асьера в забрызганном кровью белом халате, неподвижно лежащего на полу девятнадцатого века, я почувствовал, как мое сердце будто провалилось вниз. Я бросился к другу, пытаясь нащупать у него пульс.
Эстибалис озабоченно смотрела на меня.
— Успокойся, Унаи. Он не мертв, просто без сознания. Не знаю, почему, черт возьми, «Скорая» до сих пор не приехала, — я вызвала ее давным-давно. У Асьера рассечена бровь, поэтому столько крови. Похоже, его ранили в голову и оставили лежать в нокауте.
Было чуть больше половины восьмого, Витория лениво просыпалась. Большинство лавочек Старого города открывались после десяти, но на улицы уже выходили сонные люди, добиравшиеся до работы на автопилоте. Никто и представить себе не мог, что на полу в аптеке лежит окровавленный фармацевт.
Я не мог прийти в себя от потрясения. Мимолетная мысль о том, что друг, которого я знал с первого класса, может быть мертв, парализовала меня, и на мгновение я усомнился, насколько разумным было мое решение вернуться в полицию, тем более в отдел уголовного розыска, работа в котором подразумевала столкновение с мертвыми телами каждые несколько недель. Готов ли я к этому? Я действительно этого хочу?
К счастью, голова у Асьера оказалась покрепче моей — по крайней мере, затылочная кость, где растущая на глазах шишка свидетельствовала о том, что кто-то ударил его по затылку. Но больше всего впечатляла кровь, хлеставшая из правой брови.
Потом я заметил, что в руке у него что-то зажато, и это мне не понравилось. Я взял салфетку из туалета для персонала, чтобы вытереть кровь, а заодно осторожно, потихоньку от Эстибалис, разжал кулак.
«Позволь мне для начала поговорить с ним», — умолял я Эсти взглядом, когда мы тащили тело Асьера в заднюю комнату, где у него имелся небольшой кабинет.
Напарнице это вряд ли пришлось по вкусу, но она вняла моим просьбам и согласилась.
В подсобке стояла софа, на которую мы уложили Асьера. Вскоре он зашевелился и открыл глаза. Лицо его исказила гримаса острой боли.
«Как ты?» — жестом спросил я друга. В этот миг я ненавидел себя за то, что не могу говорить. Я даже не смогу объяснить ему, как переволновался за него, как на долю секунды испугался, что он мертв.
— Круто меня отделали, — с отвращением пробормотал Асьер, глядя на окровавленный халат. — Помоги мне избавиться от этого дерьма. Через полчаса придут фармацевты; не хочу, чтобы они знали о случившемся. Слышишь меня? Они ничего не должны знать.
— Какой-то придурок подкрался сзади, ударил меня по голове, и я потерял сознание. Скорее всего, какой-то начинающий наркоман… как же я от них устал! Давай посмотрим, не украл ли он что-нибудь, — сказал он, силясь подняться.
Я удержал его и вновь уложил на софу.
— Я стоял у электрической панели и включал свет; сдуру оставил дверь незапертой, и кто-то ударил меня сзади.
«Все равно не верю», — подумал я.
— Скорее всего, наркоман. Я ничего не видел, — упорствовал он.
— Что отрицать?
— Я не обязан ничего тебе объяснять, Унаи. Это личная тема.
