— Музыка, — ответила Беатрис.
— Пойте, когда окажетесь в одиночестве. В ванной, в квартире, в машине…
— Далее будем тренироваться произносить слова. Делать это мы будем вместе — как шепотом, так и в полный голос. Заодно восстановим ваш активный словарный запас: например, я описываю объект, а вы находите соответствующее изображение и называете его. Я вижу, вам нравится сидеть в мобильном телефоне; раз так, советую загрузить два приложения, в которых вы будете узнавать объекты и называть их вслух. На занятиях мы будем разговаривать с первого же дня. Сначала это будут бессмысленные двусложные звуки, затем три слога, четыре… Затем вы будете повторять слова сложной структуры. Как я уже сказала, нужно растормозить механизм речи. При таких афазиях, как ваша, пациенты прекрасно осознают и свои ошибки, и телеграфный стиль. Вы должны преодолеть стыд. И получится это только в том случае, если вы будете много заниматься самостоятельно, а затем произносить слова в присутствии людей, которым полностью доверяете, или же родственников. Найдутся у вас такие волонтеры?
— Двое, — отважился я произнести вслух. Снова раздался цыплячий писк, но я подумал, что она наверняка привыкла к любым уродливым и смешным звукам, — и сразу почувствовал себя лучше, как она и говорила.
Беатрис достала коробку с карточками, которые назвала «пиктограммами», и показала их мне.
— Это карты Нардила. С их помощью вы будете строить фразы из двух, трех, четырех слов… Через несколько недель начнете выражать свои мысли вслух. Может быть, не так бегло, как раньше, но наша цель состоит не в том, чтобы полностью очистить речь, а в том, чтобы в речи присутствовало как можно меньше остаточных явлений. С другой стороны, вам надо укрепить правую сторону тела. Вы занимаетесь спортом?
«Бегал по утрам, но у меня больше нет мотивации», — добавил я про себя.
— Вернитесь к бегу, делайте упражнения на выносливость и силу. Не забывайте, что отныне левая область вашего мозга должна максимально восстановить нейронные связи. Сгодится все, что стимулирует правую часть: например, можно катать на ладонях и между подошвами ног шарик с шипами или любой другой предмет, который воздействует на чувствительность конечностей. Станьте одержимы терапией, поставьте ее на первое место. Мы станем встречаться каждый день; я буду стимулировать вас, чтобы получить результаты. Иногда вам будет казаться, что вы меня ненавидите. Но если вы перестанете сюда приходить, я продолжу все так же разговаривать и принимать пациентов, а вы останетесь со своей афазией Брока.
— Сегодня мне предстоит оценить ваши механизмы глотания, состояние мускулатуры лица и голосовых связок. А еще я покажу вам лицевые праксии, чтобы вы сегодня же вечером приступили к самостоятельным занятиям. Делайте их как минимум один раз в день.
Я кивнул; доктор улыбнулась.
После бесчисленных тестов, назначение которых я так и не понял, а некоторые из них показались мне в точности повторяющимися, она завершила тестирование. Затем вытащила из ящика стола зеркало и терпеливо принялась учить меня двигать языком с севера на юг, с востока на запад и во всех возможных направлениях.
В восемь часов мы вместе вышли на улицу. Беатрис заперла кабинет и вручила мне «чупа-чупс», чтобы я даже на улице не переставал шевелить языком.
Дождь кончился, небо прояснилось, и я не ожидал, что при свете уличного фонаря на тротуаре напротив нас будет ждать мой брат Герман, одетый в один из своих безупречных костюмов, сшитых на заказ: из кармана, рядом с сердцем, выглядывали три кончика носового платка.
— День суда, — подтвердил Герман, но смотрел при этом не на меня: он не в силах был отвести взгляд от моего нового доктора. Я поспешил представить их друг другу.
Беатрис улыбнулась, а Герман ловко и грациозно поцеловал протянутую ему руку — с женщинами он был чертовски галантен. Впрочем, давненько я не видел, как он целует дамам ручки… Беатрис, казалось, совсем не удивил его маленький рост.
— И как он себя вел, доктор? — спросил Герман, когда мы шагали по улице Мануэля Ирадьера.
