Я побежал за ним через площадь. На тротуарах не было ни души. Одиннадцать с чем-то вечера, декабрьское воскресенье, вся Витория разошлась по домам.
Заметив, что я приближаюсь к кафе «Дублин», таинственный паренек вскочил на скейт и свернул на улицу Депутасьон, пешеходную и пустую.
Возле кантона Сан-Роке, архитектурного памятника древности, который с течением веков превратился в самую узкую улицу города шириной чуть более метра, парень соскочил с доски, подхватил ее под руку и исчез в темном переулке.
К тому времени, когда я добрался до кантона и прошагал по нему несколько метров, я уже потерял его из виду. Я не знал, куда он направился — вверх по улице Эррерия или вниз, а может, пробежал весь кантон и был уже на Сапатерии или Корре…
Пришлось махнуть рукой, иначе не скажешь.
Домой я возвращался в ужасном настроении. На этот раз прошел по улицам гильдий. Закрыв дверь квартиры, вытащил наконец мятую бумажку и прочитал записку, которую оставил парень:
В конце записки стояла подпись, сделанная на манер уличного граффити, в которой можно было разобрать имя «Матусалем».
Матусалем? Теперь я понял значение рисунка на скейте: библейский патриарх[29], проживший более девятисот лет.
Я познакомился с Матусалемом несколько месяцев назад, когда выяснилось, что у Тасио имеется собственный хакер, выполняющий его поручения за пределами тюрьмы Сабалья. Несмотря на ангельский вид, парень был совершеннолетним, и в тюрьме добряк Тасио взял его под покровительство.
Мне стоило немалых усилий преодолеть атавистическое сопротивление мальчика-хакера и заставить его сотрудничать со мной при расследовании двойного преступления в дольмене, но благодарность за помощь Тасио взяла свое, и в конце концов он согласился исполнять мои поручения в качестве неофициального помощника.
А потом исчез.
Аккаунт Тасио в «Твиттере» был неактивен. Оставались лишь письма в моем почтовом ящике, смутные воспоминания… И больше ничего.
Я ничего не знал о нем с тех пор, как Нанчо выстрелил в меня, а потом я вышел из комы. Не то чтобы Матусалем держался в тени: он был гением преступного интеллекта, и если не желал оставлять следы, то просто не оставлял. Ни в виртуальном мире, ни в реальном. Я пытался напасть на его след и могу подтвердить это со всей ответственностью. Искал — и ничего не нашел. Только Голден Герл могла преподнести мне его на подносе. Но это уже другая история…
На следующий день рано утром Эстибалис вызвала меня на срочное совещание в своем кабинете в Лакуа. Я знал, что отчет о вскрытии Хоты еще не готов, но нам и без отчета было что обсудить. Сделав перед зеркалом праксии, я сел в машину и вскоре припарковался на стоянке у Порталь-де-Форонда. День выдался пасмурным, лил дождь.
Меня уже поджидали Альба, Эсти, Милан и Пенья. Ждал меня и открытый ноутбук с текстовой программой, и подключенный проектор, висящий на стене.
Я улыбнулся в знак благодарности. Я мог довольно бойко участвовать в общем собрании, вставляя письменные комментарии и ожидая, пока все их прочитают. Это напоминало обычный разговор; правда, давненько я не поддерживал беседу с пятью участниками одновременно. Это в самом деле напоминало возвращение к нормальной жизни с болтовней и всем прочим. Чувствовать себя полезным — как раз то, чего мне сейчас недоставало. Мое измученное эго очень в этом нуждалось.
Эстибалис не любила излишних расшаркиваний и сразу перешла к делу.
— Вот папки с материалами по текущему делу; мы назвали его «Водными ритуалами» за специфические характеристики, — начала моя коллега, раздавая листочки с докладом. — Унаи, на теле Хоты обнаружены две раны, напоминающие следы, оставленные шипами электрошокера системы «Тейзер»; доктор Гевара должна будет подтвердить это при вскрытии тела Хосе Хавьера Уэто сегодня же утром.
— Понял, — сказал я вслух и слегка растерялся, услышав свой голос. Я репетировал эти слова перед зеркалом, и получилось относительно сносно.
— Пенья, — продолжала Эстибалис, — вы должны были опросить соседей, живущих напротив Центра культурного наследия Барбакана, а также работающий там персонал. Расскажите, что удалось выяснить.
