— Милан разыскала сестру Сауля Товара; она работает в больнице Вальдесилья, занимает руководящую должность и, видимо, неприкасаема. Я бы хотела, чтобы мы нанесли ей визит без предупреждения, как и Саулю. Понятия не имею, какие у них отношения в настоящее время. Родители умерли, когда оба были еще детьми. Сара Товар на четыре года старше и была опекуном Сауля до его совершеннолетия; они и потом жили вместе, пока он не женился. Одинока, детей нет. Мужчин у нее тоже не было; она вообще похожа на монахиню. Состоит в дюжине религиозных ассоциаций, помогающих странам Третьего мира. Святая душа, так о ней все говорят.
— Почему… почему Сауль?
Эстибалис понимала меня с полуслова: я хотел знать, почему она так упорно расследует линию Сауля, когда подозреваемые имелись и ближе, в Витории; для начала хорошо было бы потрясти Асьера и Голден Герл. Оба должны были многое нам объяснить, и оба выглядели крайне подозрительно. Мы продвинулись бы, занявшись этими двумя.
— Почему Сауль? Так вот, вторая часть: Милан обнаружила факт, который мы упустили… это не тетка, а настоящее сокровище, у нас в команде киборг!
— Эсти…
«Давай же, Эстибалис, говори», — хотел скомандовать я, вне себя от нетерпения.
— Не знаю, помнишь ли ты дело о юных самоубийцах. В этом году у нас три самоубийства при странных обстоятельствах в разных горах Кантабрийского карниза. Так вот, в сентябре девушка двадцати трех лет, жительница Сантандера, покончила с собой на горе До́бра в Кантабрии.
— Как … как она себя убила?
— В том-то и дело. Каждая смерть выглядит загадочно. Подростки или молодые люди, некоторые из них застенчивы и имеют проблемы с социализацией, домоседы, но в прошлом не совершавшие каких-либо насильственных действий и не подсаженные на наркотики. В один прекрасный день уходят из дома в чем были, залезают на ближайшую гору, снимают одежду, ночуют на этой горе и к утру умирают от переохлаждения. Такое впечатление, что так у них и задумано: умереть от холода. Очень необычный акт агрессии по отношению к себе. Предпочитают замерзнуть за несколько часов, чем перерезать вены, наесться таблеток или спрыгнуть в пропасть. С точки зрения виктимологии, все это люди, боящиеся крови, мирные, почти трусливые, несмотря на мужество, которое требуется, чтобы продержаться так много часов на темной горе под открытым небом.
— Так кто эта девушка?
Касательно самоубийств все было ясно, но я не понимал, какое отношение имеют эти жертвы к Саулю.
— Жертва — Химена Товар, Унаи. Молодая девушка, тоже якобы дочь Сауля Товара. Ребекка Товар — не единственная дочь, которую потерял твой препод.
«Неужели?» — подумал я, но не смог выразить вслух свое замешательство.
Неужели у Сауля была еще одна дочь? Я знал только Ребекку. Сауль ни словом не упомянул еще одну погибшую, когда мы беседовали с ним у него в кабинете.
Итак, отец потерял двух дочерей, погибших при столь трагичных обстоятельствах…
А я об этом понятия не имел.
Я не знал, сочувствовать ли Саулю или заподозрить, что вокруг него происходит слишком много драм, которые разрушают статистику о несчастьях, переживаемых человеком в среднем в течение жизни.
Так или иначе, меня снова ждало путешествие в страну кантабров.
10 декабря 2016 года, суббота
Рано утром молодая женщина отправилась к горбейскому кресту. Темнота ее не пугала — она отлично знала дорогу. Это ненадолго, она лишь навестит брата. Женщина всегда носила его с собой под одеждой — серебряный эгузкилор согревал ей грудь, — но в ту субботу ей хотелось пообщаться с ним лично. У нее не было другого способа выпустить пар. Альба для этого не годилась. Не для этого разговора. Она с ума сходила от беспокойства с тех пор, как у той впервые случился приступ судорог, и впервые ревновала. А ревность — это такая штука, которую она еще лет сто назад научилась держать под контролем. И гордилась этим. Ей удалось контролировать ее с Паулой, а Альба подходила Кракену больше, чем Паула. Более зрелая, более женственная, более цельная. Она надежнее защитит его от самого себя и его навязчивых идей.
«Почему ты ждешь ребенка именно сейчас, простофиля? Ты еще не поняла, что речь идет о ритуале? Что умирают те, кто не готов стать родителями?» — мысленно упрекала она Альбу.
Как, интересно, циничная Аннабель, эта холодная баба, собиралась воспитывать ребенка? Или Хота… Эсти знала, на что способен алкоголик, когда у него рождаются дети. Чего уж говорить о Ребекке; брат рассказал ей, на что намекал Лучо…
Унаи признал ребенка с ходу. Мол, девочка от него, и нет никаких сомнений… На что он рассчитывает? Обвести вокруг пальца целый город этим вынужденным объяснением?
Эстибалис сказала ей: «Я рада за вас обоих». Сказала в утешение. И она действительно рада. Разумеется! Она хотела семью для Унаи.
Она уже прошла через это, когда они с Паулой, отчаявшись, что полоска так и не окрасилась в синий цвет, записались на прием к гинекологу, занимающемуся бесплодием. И с этим Эстибалис смирилась.
Но только не сейчас, ради бога, не сейчас…
