После заседания Сьюзан чувствовала воодушевление, словно нашла горшочек с золотом на конце радуги, а в голове звенела, как пригоршня ценных монет, мысль: она не ужасная мать. Не безответственная трудоголичка, которой наплевать на доверенного ей ребенка. Она мать мальчика, которому нужна помощь. Киллиан оступился и нуждается в твердой руке взрослого. С этим она точно справится. Главное, чтобы сын знал: за свои поступки нужно нести ответственность, а с зависимостями – бороться. А уж она постарается убедить его, что путь исправления кому-то важен. Он, наконец, должен осознать, что больше не один, что за ним стоит его семья, которая не бросит в трудную минуту.
Телефон булькнул сигналом, когда она уже садилась в машину. Сьюзан открыла мессенджер и увидела сообщение от Ирвина: «Как все прошло? Не смог прийти, работа». «Дали полтора месяца домашнего ареста. Тебя назначили ответственным», – набила она в ответ. «Хорошо. Смотри, что мы нашли», – прилетело следующее послание, и Сьюзан открыла видео: Ирвин снял на телефон кусок записи с камер видеонаблюдения.
Сердце ухнуло вниз, когда она увидела Питера Бергманна, входящего в здание. Она не сразу поняла, что это городской почтамт Слайго. «Он зачем-то ходил на почту», – поразилась Сьюзан и впилась глазами в изображение уже знакомой фигуры – все те же сутулые плечи, словно под грузом невыносимой печали, на которые наброшена кожаная куртка, отрешенный взгляд, медленные движения. Седая голова, узкое лицо, на руке часы, в руках – снова пакет.
Дальше – запись с внутренней камеры. Бергманн остановился спиной к стеклянным дверям, лицом к залу, по которому ходят случайные посетители почтамта. Похоже, это утро, освещение очень сочное, контрастное, на плиточном полу плещутся яркие блики солнечный лучей. Утренняя суета, которой он не поддается, оставаясь медлительным, погруженным в собственные мысли и ритм шагов, из которых не хочется выныривать на поверхность, возвращаться в реальность. «Словно он не принадлежит этому месту», – подумала Сьюзан.
Он прошел к стойке у кафетерия и сделал заказ, почти не поднимая головы, едва глядя на продавца. Сел за столик, за которым уже сидел случайный мужчина, читающий газету. Питеру Бергманну принесли его заказ – сэндвич и стаканчик. Интересно, он выбрал чай или кофе? Он доедает бутерброд, допивает содержимое стаканчика, аккуратно прибирает за собой, выбрасывает использованную бумажную посуду в мусорный бак и встает.
Шагает к стойке, за которой работают сотрудницы почтамта. Покупает конверты, марки, расплачивается монетами и возвращается за тот же столик, где перекусывал. Сосед справа уже ушел, столик в полном распоряжении Питера Бергманна. Он ставит пакет на опустевший стул, Сьюзан попыталась на глаз определить вес пакета, но не сумела. Вот он достает оттуда какие-то листы, сложенные вчетверо. Не разворачивая, кладет каждый из них в конверт. Сьюзан насчитала пять. Он заклеивает каждый из пяти конвертов, сорвав защитную пленку, и опускает в большой почтовый ящик, стоящий неподалеку.
Возвращается на место и какое-то время сидит, глядя на пустой стол. Невозможно сказать, какие мысли бегут в его голове в это время, никаких эмоций, полная бесстрастность, словно маска. Болезненное, теперь Сьюзан явственно это ощущала, лицо.
Он встает и как будто растерян, словно забыл, где выход. Озирается, делает шаг в одну сторону, затем в другую. Потом, наконец, выходит на улицу. На этом съемка оборвалась.
«Питер Бергманн отправлял кому-то письма», – ошарашенно отбила ответное сообщение Сьюзан. «Да. 5 писем. Надеюсь, смогу выяснить, кому». – «Я тоже попытаюсь». – «Куда ты собралась?» – «На почту». – «Ты неисправима». – «Увидимся».
Сьюзан бросила телефон в сумку и выехала с парковки. Ей нужно успеть в главный почтовый офис до закрытия. Позади раздался звон колоколов, словно напутствие помнить о хорошем, музыка, настраивающая на добрые деяния. Могла ли Сьюзан быть уверенной, что ее поступки именно такие?
Домой Сьюзан вернулась уже затемно. Открыв дверь, она учуяла дивный аромат мяса и пропеченной картошки. Забытое ощущение детства захлестнуло ее. Время, когда можно вернуться домой в любом настроении и получить порцию горячего супа, поджаристого хлеба и сладкого чая.
– Ма? Это ты там? – крикнула Сьюзан в сторону кухни. Мать вышла в переднике, прическа – волосок к волоску, словно она только что сделала укладку. Сьюзан рефлекторно потянулась рукой и пригладила непослушные кудри, доставшиеся ей от отца, в тщетной попытке умерить их буйный нрав.
