Мать заботится о ней, это видно. Через день привозит продукты, общается с Киллианом, прибирается, теперь вот приготовила ужин, словно своих дел мало. Сьюзан повезло – Астор присущ материнский инстинкт в должной мере, и он не иссяк с годами. Мать не устает звонить, выслушивать рассказы о проблемах взрослой дочери, поддерживать. Тогда почему же Сьюзан лишена этого инстинкта? Мысли снова свернули в неприятное русло: возможно, собственный ребенок пробудил бы эти невидимые струны, тогда как со взрослым приемным – материнские чувства так и остались в зачаточном состоянии, словно рудимент.
– Привет, проходи, ужин скоро будет готов. Я подумала, тебе некогда готовить с этим судом и работой.
Сьюзан разулась и вошла в теплую кухню. На запотевших стеклах капельки воды ловили огоньки, превращая их в стекающие блестящие гирлянды. Она поняла, что жутко голодна.
– Как Киллиан?
– Сейчас спустится. Скорее расскажи, как прошло заседание?
– Гораздо лучше, чем можно было себе представить. Судья очень торопился и вынес решение за несколько минут. Полтора месяца домашнего ареста.
– Что ж, это справедливо. Не порадует несчастного, которого он пырнул, но справедливо. Мы с Дугласом были сегодня у него, кстати.
– Ох, и как он?
– Уже в обычной палате. Наложили несколько швов. Но он не держит зла, говорит, шрам его украсит.
– Спасибо тебе, я думала о том, чтобы съездить туда, но, наверное, не решилась бы от стыда.
– Стыдиться нужно бездействия, дочка. Садись за стол, я сейчас подам ужин. Приготовила картошку, чесночный хлеб и говядину в маринаде на гриле. Прости, посуду тебе придется помыть самой, у меня маникюр. Ты, наверное, и поесть за день не успела?
– Некогда было. Ездила в главный почтовый офис, а потом на автостанцию.
– Зачем?
– Искала следы Питера Бергманна.
– Бергманна? Тот неизвестный мужчина? Что ты хотела найти?
– Его вещи. При нем было три сумки в момент, когда он въезжал в гостиницу и когда выезжал. А на пляже их уже не нашли. Подумала, что он мог сдать их в камеру хранения, но ошиблась. Он не пользовался ячейкой, и его никто не помнит. На почте тоже. Та женщина, что продала ему марки и конверты, обратила на него внимание, но сказала, что запомнила только потому, что у него был золотой зуб.
– Золотой зуб? Довольно приметная особенность. Будет легко определить личность по зубной карте.
– Только в теории. На практике никакого результата. Толку от этой зубной карты… Не могу понять, как ему удалось оставить так мало следов после себя. Словно он и вправду был шпионом.
– Это вряд ли. В Слайго просто нет организаций, которые были бы интересны, – она хмыкнула, – шпионам. Говорю это как человек, проработавший в руководстве города не один десяток лет. Конечно, у нас хватает теневых бизнесов, но на разведку они едва ли тянут.
– Но что-то привело его сюда.
– В Слайго? Я думала, он умер в Россес-Пойнт.
– Да, там его нашли. Но жил он в нашем городе. Три дня до своей смерти. Он занимался здесь странными вещами. Впрочем, я так устала, что у меня уже нет сил повторять это снова и снова. Можно я поем?
– Разумеется, для этого я и здесь. Киллиан! – выкрикнула Астор и сняла фартук. – Тем не менее ты провела продуктивный день.
– Ничего продуктивного. Все впустую.
– Тебе совсем не дает покоя этот человек?
Сьюзан покачала головой.
– Но почему?
– Сначала я делала это, чтобы выполнить свой гражданский долг, потом – чтобы помочь Ирвину. А потом оно само как-то стало частью, ну, частью моей жизни. А теперь, когда я узнала, что он был неизлечимо болен, я испытываю сострадание. Когда я думаю, что он был совсем один перед смертью…
– Человек умирает в одиночестве.
– Да, я знаю. Но он был смертельно болен. А это еще тягостнее.
– Болен, но чем?
– У него был рак предстательной железы. Терминальная стадия.
– Как жаль… Киллиан! – снова крикнула Астор, и сын возник на кухне, словно стоял прямо за дверью.
– Не кричи, я же не супермен. Мне еще спуститься надо с этой хреновиной.
Он бросил осторожный взгляд на Сьюзан, ожидая от нее реакции. Но та была поглощена приемом пищи и только кивнула с набитым ртом.
– Садись, дорогой, – Астор поставила перед ним тарелку. – Слышал отличные новости? Только полтора месяца.
– Полтора месяца домашнего ареста? Это я, значит, пропущу финал чемпионата Ирландии? Мы же собирались с ребятами, Сьюз, что за черт!
Киллиан, насупившись, вцепился в вилку и принялся с остервенением крошить на тарелке картошку.
– Меня хотят уволить, – произнесла Сьюзан, не поднимая головы.
– Что? – Астор застыла посреди кухни с прибором в руках.
– За то, что лезу в это дело.
– Но они не могут за это уволить!
– Есть внутренние правила радиостанции. Они предусматривают санкции за самовольный отход от медиа-плана. А контент у нас, как известно, должен быть только развлекательным. Новости, погода, садоводство и прочая тематика для домохозяек. Мне уже сделали предупреждение.
– Ну что ж, по крайней мере, уж здесь выбор сделать легко.
– Я не собираюсь отказываться от расследования.
– Но ты не можешь продолжать делать это в прямом эфире, Сьюзан.
– Тогда мне придется уволиться.
