Он был ростом вдвое ниже Дениса, сухощавый, узкоплечий, но очень жилистый, выносливый. Пальцы на руках тонкие, но цепкие: вцепился бы Денису в шею — целый день бы тот носил его на себе, а скинуть не смог. Лицо тонкое, аристократическое: нос ровный, лоб высокий, рот маленький и насмешливый. Двух парней боялся в селе здоровяк Денис: Сергия и Тимка. Первого за острый язык, второго за отчаянность. С Сергием Денис никогда не начинал ссоры, так как был ленив на слова и знал, что его не переспоришь. Тимка не трогал потому, что тот с первого же слова лез в драку и лупил чем попало.
Когда валили первый дуб — на хлопцев мелким холодным дождем брызнула роса. Лучи солнца пробивались сквозь чащу, вспыхивали на лезвиях топоров, так что приходилось жмуриться. Иногда по вершинам дубов пробегал ветерок, и они печально шелестели, будто жалуясь на людей, пришедших их убивать. Особенно не хотел умирать один дуб-великан. Когда его спилили, в нем еще бушевали соки, которые гнал мощный живой корень, шумели ветви и листья. Дуб гордо кланялся солнцу и все не сдавался человеческой силе, только дрожал, гулко стонал от боли под ударами топора. Но потом пошатнулся, накренился, затрепетал ветвями и всей тяжестью рухнул наземь. Потускнела, погасла его краса: листья стали холодными и жесткими, как слюда; кора потемнела, а на свежем срезе предсмертным потом выступил и закапал на траву прозрачный сок.
— Еще один свалили,— радовался Денис, загоняя топор в твердую древесину.
Усевшись на траве, хлопцы принялись за еду. С аппетитом уплетали ржаной ноздреватый хлеб, пахнущий ветром и хмелем, пили нагретое солнцем топленое молоко, а Денис, облизывая пальцы, с остервенением грыз старое, пожелтевшее сало. После обеда, как полагается, закурили и разлеглись на влажной траве.
— Водички бы холодненькой,— пробормотал Денис, уставившись сонными глазами на пустую бутылку.
— Что ж, поди принеси. Тут где-то есть лесная криница.
Денис сунул в карман пустую бутылку и пошел по тропинке к оврагу. Солнечные пятна заплясали на его ногах и спине. Спустившись вниз, он зашагал напрямик между деревьями, а солнце бежало вдогонку,— хоронясь за стволами дубов, вдруг ослепляло ярким светом. Цепляясь за деревья, Денис спустился в овраг и вскоре отыскал заброшенную, огороженную ветхим плетнем лесную криницу. Он опустился на колени, скинул картуз. Опершись рукой о сруб, сунул в темное отверстие голову и жадно прильнул губами к холодной, как лед, чистой воде, долго пил, не переводя дыхания.
Напившись, набрал в бутылку воды, заткнул горлышко травой и уже собрался уходить, но вдруг за спиной услыхал какой-то шум. Обернулся и увидел, что по тропинке кто-то едет на велосипеде. Не успел опомниться, как из-за деревьев вылетела растрепанная и разгоряченная ездой Юля.
Увидев Дениса, она затормозила; слезла с велосипеда и, поправляя зеленое без рукавов платье, пошла к нему. Лицо у нее было озорное и веселое.
— Здравствуй,— сказала она, глубоко и часто дыша. Поправила разметавшиеся на ветру пышные каштановые волосы.— Что ты тут делаешь?
— Лес рубим,— пробормотал Денис.
Юля положила велосипед на траву и, расправив платье, села, вытянув перед собой стройные ноги в желтых, запыленных туфельках. Она откинулась назад, опершись на руку, и Денис увидел ее обнаженную шею и плотно обтянутую платьем грудь. Юля сорвала травинку, перегрызла ее белыми зубами, улыбнулась:
— А мы завтра уезжаем…
Денис угрюмо молчал.
— Тебе разве не жаль, что я уезжаю? — спросила Юля, и взгляд ее стал таким, что у Дениса забегали по спине мурашки и пересохло в горле. Он переступил с ноги на ногу, передернул плечами и опустил голову.
— Чего это ты вдруг такой робкий стал? Иди сядь здесь. Ведь я приехала попрощаться с тобой.
Денис опустился на траву. Юля сидела возле него так близко, что он чувствовал ландышевый запах ее волос.
— Тебя любят девушки или нет?
— Не знаю,— глухо ответил Денис.
Юля засмеялась и, сорвав травинку, стала щекотать Денису шею. Он отмахнулся, словно от назойливой мухи, но Юля не унималась. Тогда он схватил ее горячую душистую руку и первый раз взглянул в глаза. Она выдержала взгляд и замерла, не отнимая руки. Губы ее раскрылись, а в глазах зажглись жадные огоньки. Денис рывком притянул ее к себе и мягко повалил на траву.
Долго лежали они на траве, и солнечные лучи бросали на них золотые монеты.
— Ой! Что ж это я? — прошептала она, спохватившись, не понимая, где она и что с ней, но, увидев рядом с собой Дениса, улыбнулась, обвила его шею руками: — Ах ты, мучитель мой сладкий!
Потом провела ладонями по щекам и тревожно спросила:
— Я красная?
— Угу.
— Что же мне делать? Ведь нужно сейчас ехать…
— Подставь руки, сейчас я тебя освежу.
Она протянула розовые ладошки, и Денис налил в них холодной родниковой воды. Умывшись и отряхнувшись, Юля подняла велосипед и вывела его на тропинку.
— Приходи сегодня вечером. Я буду тебя ждать в нашем огороде, возле верб.
