Кожа на ноге была ободрана до крови спереди и сзади, будто действительно по ноге проехали две широкие острые терки. Размер сомовой пасти впечатлял… Коленка распухла. Влада сказала, что понятия не имеет, как такое лечат, предполагала, что надо купить какую-нибудь мазь, а лучше всего съездить в травму. Перевязка руки укрепила Владу в мысли о поездке в травму, она считала, что надо накладывать швы, иначе большой палец не будет двигаться. В травму Ковалев не поехал, не очень-то хотелось рассказывать врачам об укусе рыбой – хотелось под одеяло с чашкой горячего чая.
Впрочем, под одеялом он все равно не мог согреться, и озноб никак не проходил.
– Тебе не пора спать? – спросил Ковалев у Влады, которая сидела над нетбуком.
– А что?
– Я читал, что лучший способ отогреть замерзшего – положить его между двух женщин.
– Ну Серый, где же я среди ночи найду тебе двух женщин?
– Я же не совсем замерзший, мне хватило бы одной…
– Может, Инне позвонить? – Влада смерила его взглядом.
– У меня нет ее телефона.
– Правда? – улыбнулась Влада – обрадовалась.
– Можешь проверить, когда я буду спать.
– Фи, Серый! Чтобы я опустилась до такой низости – ковыряться в твоем телефоне? Тем более когда ты спишь.
Она, конечно, тут же бросила свой нетик, пошла чистить зубы. И, конечно, после этого направилась во двор – Ковалев и думать забыл о собаке на крыльце и спохватился, только услышав крик Влады с веранды.
Он добежал до двери в три прыжка – пес не боялся кинуться на взрослого мужчину, женщину он порвет, как тузик грелку! Надо было посадить тварюгу на цепь! Надо было хотя бы предупредить Владу!
Ковалев оттолкнул жену в сторону, собираясь разобраться с собакой, но пес только хлопнул хвостом по полу раз-другой, он даже не собирался вставать!
– Что? – все еще в испуге спросил Ковалев. – Он на тебя рычал?
Влада покачала головой и нервно хмыкнула.
– Нет, это я просто… От неожиданности… Что же ты не сказал? Его же надо покормить, надо постелить ему что-нибудь – холодно на голых досках… Ох, Серый, и ты голый выскочил… Но я… я все равно боюсь мимо него пройти.
– Иди, я постою.
– Нет уж, отправляйся-ка под одеяло. Но если через пять минут я не вернусь…
Она вернулась. И пес снова поприветствовал ее вялым хлопком хвоста – Ковалев не решился уйти с веранды. Ну кто же знает это «настоящее динго»? Одно дело выйти из дома, и совсем другое – войти.
– Серый, ну ты что? Ну иди скорей обратно. Ты и так завтра заболеешь.
– Не заболею.
По пути на веранду Ковалев не вспомнил о больной ноге, а обратно еле-еле доковылял. Влада же всерьез озаботилась кормлением собаки – поделилась с ней привезенным рассольником, молоком и хлебом. И вытащила на крыльцо половик с веранды, уже совсем без опаски. Ковалев же нервно прислушивался, не доверяя псу.
Вернулся озноб, и когда Влада наконец разделась, Ковалева трясло так, что дрожала железная сетка кровати.
– Серенький, тут слишком узко… Ты вот так руку положи, чтобы я случайно ее не задела. Когда что-то болит, надо удобно лежать…
– Я очень удобно лежу, – проворчал Ковалев. А собирался сказать совсем другое: что у него замечательная жена, умная, красивая и нежная. Любящая собак. Что так хорошо, как с ней, ему не может быть ни с какой другой женщиной. Что ни с кем ему не будет так тепло и уютно. Но, как всегда, не сказал.
– Да, пожалуй, тут не помешала бы вторая женщина… Ты холодный, как лягушка.
Он проснулся часа через два – ногу жгло будто кислотой, руку дергало так, что каждый удар сердца обращался вспышкой перед глазами. Если бы не спящая с краю Влада, он бы встал и выпил таблетку баралгина. Или даже две. В общем, ночь стала сущим кошмаром: Ковалев дремал понемногу, на грани сна и яви в голову лезли странные и неудобные мысли, бросало то в жар, то в холод, и только к утру стало вдруг легче и он заснул крепко, без снов.
Наверное, Влада решила его не будить, прикрыла дверь в кухню, Ковалев сквозь сон слышал Анин голос, думал, что пора вставать, и вроде бы даже садился на кровати, но потом оказывалось, что это снова ему приснилось.
– Мама, ну мне же уже жарко! – раздался с кухни голос Ани.
– Я иду, зайчонок! – отозвалась Влада из большой комнаты – наверняка красила там глаза. – Не выходи без меня!
Мысль о том, что на крыльце лежит «настоящее динго», а ребенок запросто попытается погладить собачку, подбросила Ковалева с постели. Он, не догадавшись включить торшер, с трудом нашел в темноте спортивные штаны, не обнаружил тапок и вывалился в кухню босиком.
И вовремя, потому что Аня, совсем одетая, уже открывала дверь на крыльцо, а Влада, пока без куртки, бежала за ней следом, но не успевала ее остановить.
– А что здесь делает дикий пес? – оглянувшись, театрально спросила Аня, с той интонацией, с которой эти слова говорила Инна.
– Его имя уже не дикий пес, а первый друг, – механически ответила Влада, замерев на месте.
– И он будет нашим другом на веки веков?
