Разумеется, Аня присела на корточки и потянулась рукой к песьей голове. Ковалев хотел было крикнуть, чтобы она этого не делала, но побоялся ее напугать – собаки не любят резких движений, неуверенности и страха. Влада тоже стояла не шелохнувшись, Ковалев с трудом подвинул ее в сторону, чтобы выйти к двери на крыльцо.
– Какие ушки… – приговаривала Аня. – Гляди, мам, сразу разгибаются… Ой, то есть пап…
Она обеими руками прижимала песьи уши к голове, а потом отпускала. Пес посмотрел на Ковалева с философской тоской в глазах…
– Убью, – одними губами шепнул Ковалев собаке, что, впрочем, было излишне – пес не проявлял никакой агрессии, и вовсе не из страха быть убитым, а по каким-то внутренним этическим соображениям. Не верилось, что это тот самый «волк», который под луной бросился на Ковалева возле котельной. Тот самый, который преследовал Павлика у автобусной остановки. Который преграждал им с Владой путь от санатория и катил впереди себя волны злобы… Может, у «настоящего динго» был брат-близнец?
Влада выдохнула и вдохнула с нервным всхлипом.
– С ума сошла? – вполголоса спросил Ковалев. – А если бы…
– Это ты привел собаку, – напомнила Влада.
– И что? И теперь можно держать одетого ребенка в доме, пока ты красишь глаза?
– Я не красила глаза, я искала влажные салфетки.
– Папа! Перестань сейчас же ругаться на маму! – Аня выпрямилась и повернулась к дверям.
– А тебе мама что сказала? Не выходить без нее. Почему ты вышла?
– Потому что мне было жарко! – выкрикнула Аня в лицо Ковалеву.
– Не ори на ребенка! – присоединилась к ней Влада.
Пес поднял косматую башку и в недоумении оглядел всех троих.
– Это еще кто на кого орет… – проворчал Ковалев.
– И вот мне ты почему-то не разрешаешь ходить босиком даже чуть-чуть по ковру, а сам вот босиком бегаешь, – назидательно сказала Аня.
– Цыц, малявка, – уже беззлобно хмыкнул Ковалев.
– Правда, Серый. Кончай ругаться и отправляйся в постель. Я Аню отведу и вернусь.
Пока Влада одевалась, Аня с удовольствием продолжила испытание лучших собачьих чувств: ушки выпрямлялись, шерстка вставала дыбом, если гладить не в ту сторону, зубки щелкали – Аня испуганно отдернула руки, только когда носик чихнул…
– Пап, а мы его так и будем звать, Первый Друг?
– По-моему, длинновато для собачьего имени…
– Можно же звать сокращенно. Просто Друг. – Аня на секунду задумалась и радостно улыбнулась: – Или Дружок.
– Это Колин чистокровный волкодав – натуральный Дружок. А у нас будет Хтон, – решил Ковалев неожиданно для себя.
– О, как здорово! Хтон гораздо лучше. Хтон… – Аня попробовала имя на вкус и сообщила псу: – Хтончик, ты теперь наша собака на веки веков.
Баба Паша пса не испугалась, а, наоборот, растрогалась и, смахнув слезу, сказала:
– На Фединого Ктона похож как… Наверно, сынок евоный…
– На кого похож? – переспросил Ковалев.
– У Феди пес был, он его Ктоном звал. Хороший был пес.
– А потом куда делся?
– Так от тоски издох… Все на то место ходил, где Федя утонул… Ляжет на песок, подползет к воде, скулит жалостно так… Там и издох. А я вот, старая, все никак помереть не могу.
– Тьфу на вас, баба Паша… До ста лет живите, – пробормотал Ковалев.
На счастье, от Фединого «Ктона» остался добротный кожаный ошейник, на нем-то Ковалев и повел пса к ветеринару – в Заречном, неподалеку от шоссе, был якобы ветеринарный кабинет, на самом же деле доктор Айболит принимал зверюшек в вагончике-времянке на собственном участке. Над входом в вагончик с улицы висела культурная табличка «ИП Павлов В.Н.».
– Вот туда тебе и дорога, – сказал Ковалев псу. – В собаки Павлова…
Пес поднял голову и доверчиво взглянул в глаза, будто говоря: «Это такая шутка, я понял».
Доктор Айболит мало походил на своего сказочного тезку, больше напоминая Бармалея, – ростом повыше Ковалева, а весом больше Ковалева раза в два, если не в три, с черной бородой. Не вязались с образом Бармалея только очки в роговой оправе. Он появился с другого конца участка в ответ на звонок в дверь времянки, в фуфайке и грязных армейских сапогах, – а дверь Ковалеву открыл уже в белом халате и остроносых ботинках.
– Таки изловил… – сказал доктор с порога, смерив Ковалева взглядом, и спросил, приглашая войти: – Ну что, будем усыплять.
– Я вообще-то хотел справку, что он не бешеный… – растерялся Ковалев. Похоже, ветеринар прекрасно понял, кто к нему пришел, зачем и почему.
– Одно другому не мешает. Десять дней наблюдаем, потом усыпляем.
– Да ладно, чего усыплять-то сразу…
– Как «чего»? На тебя бросился – еще на кого-нибудь бросится. На ребенка, например. Злые собаки на свободе долго не живут. Не я, так участковый из ружья пальнет. Ласковый да симпатичный еще может зиму пережить, если к магазину прибьется. А злобный – нет, не выживет.
– Так. – Ковалев глянул на пса. – Этот тоже ласковый и симпатичный. Усыплять мы его пока не будем.
Доктор посмотрел на Ковалева с серьезностью и некоторым презрением.
