– Ты уверен? Вот к Новому году ты уедешь, а собаку здесь бросишь. И что с ней дальше будет, тебя не волнует. Я таких, как ты, каждый год до сотни вижу: приведут щеночка глистов прогнать, блох вывести, прививки сделать, чтобы дети не заразились, а осенью их поминай как звали. Погляди, сколько собак на автобусных остановках круглосуточно дежурит, – ждут, что хозяева вернутся.
– Я без вас разберусь, что делать с собакой, – оборвал его Ковалев. – Мне нужна справка, что он не бешеный. И… значит, надо блох вывести, глистов прогнать и прививки сделать? Я правильно понял?
– Ветеринарный паспорт посоветую завести – если покусает кого-нибудь, будет меньше проблем, – усмехнулся доктор в черные бармалейские усы. – Чертовски на волка похож. Не волк, но, вполне возможно, помесь с волком. У Федьки Смирнова такой же был, первый парень на всех собачьих свадьбах, так что ничего удивительного…
* * *
– Инна передавала тебе привет и беспокоилась о твоем здоровье, – едко сказала Влада, когда Ковалев зашел в дом.
– А с какого такого перепугу она беспокоилась о моем здоровье?
– Дамы из санатория интересовались, почему ты не пришел на завтрак, и я сказала, что ты заболел.
– Я не заболел, как видишь. Надеюсь, ты не сказала им, что я ловил в реке собак?
Ковалев в самом деле чувствовал себя вполне здоровым, разве что колено немного саднило от прикосновения брюк, но и только. Даже собачий укус в неудачном месте его не тревожил – он обратил на это внимание, когда снимал куртку.
– Нет. И что тебя укусила рыба, я не сказала тоже. Кстати, как ты себя чувствуешь?
– Прекрасно. Я там крупу купил и куриные головы, надо бы сварить кашу собаке.
– Серый, слушай… Мне кажется, мы поступаем безответственно. В городе такой собаке будет тяжело, а привязать его к себе и бросить было бы подло.
– Посмотрим. Может, баба Паша его возьмет. Здесь почти все держат собак.
– Баба Паша старенькая, а пес огромный и злой. Это тебя он будет слушаться, потому что чувствует силу. Садись давай, я тебе блинчики зажарила. С мясом.
– Ты знаешь, баба Паша, возможно, моя родная бабушка… – неожиданно для себя сказал Ковалев, усаживаясь за стол. И добавил: – По отцу.
От этой новости Влада оставила блинчики и присела на табуретку напротив Ковалева.
– Серенький… Ты не переживай так. Тебе вовсе необязательно ее любить, как бабушку…
– С чего ты решила, что я переживаю? – обозлился вдруг Ковалев. – Давай блинчики.
– Хорошо. Не переживаешь. – Влада поднялась, и Ковалев почувствовал себя скотиной. Нет, прямота Влады иногда выводила его из себя, но все равно нравилась ему больше, чем намеки Инны. – Но если она в самом деле твоя бабушка, хоть и по отцу, мы, наверное, должны о ней позаботиться. Ну, деньгами там помочь… Огород вскопать весной, дров наколоть… И вообще.
Ковалев задумался – ему не приходило это в голову. А от слов Влады стало вдруг легко и спокойно, будто проблема разрешилась сама собой. Одно дело любить, и совсем другое – «должны позаботиться». Слово «должен» было Ковалеву гораздо ближе, чем эфемерные понятия вроде любви и привязанности. Все же умела его жена поставить все на свои места! Он-то считал, что не может ответить на искренние чувства бабы Паши, считал себя негодяем, использующим пожилую женщину. А оказалось, что проблема решается просто: позаботиться.
И он хотел сказать Владе, какая она умница, но она как раз выскочила на веранду за оставленной там сметаной.
* * *
К обеду весь санаторий знал, что Ковалев изловил и приручил пса (волка), который его укусил. «Ириша» сразу же выразила одобрение.
– Ах, молодец! Чего, он опять тебя цапнул?
– С чего вы взяли? – удивился Ковалев.
– Так повязка еще одна, – расхохоталась она. – К ветеринару-то его отвел?
– Отвел. Десять дней, сказали, надо ждать, тогда справку дадут.
Инна посмотрела на Ковалева через Владу, снова севшую между ними.
– А я говорила, что он укусит вас еще раз…
– Ваш демон смерти оказался безобидным и ласковым псом, – ответил ей Ковалев. – Стоило только дать ему… В общем, вломить хорошенько.
Зоя, глядевшая в тарелку, после этих слов вскинула глаза и посмотрела на Ковалева без злости, а вроде бы даже и с жалостью. Странно посмотрела.
– Надеюсь, вы посадили собаку на цепь… – сказала она, а не спросила.
– Зачем? Он ведет себя миролюбиво, Аня за уши его таскала и руки ему в пасть клала, и ничего…
– Вы ведете себя легкомысленно. Любая собака, даже самая миролюбивая, непредсказуема. Сегодня он позволил ребенку дергать себя за уши, а завтра укусит ее за лицо. Я не говорю о чем-нибудь более серьезном. Пес такого размера может без труда убить ребенка, тем более что он бросался на вас, сильного и здорового мужчину.
Свою тираду она обратила скорей к Владе, нежели к Ковалеву. И Влада ответила:
– Мы пока не будем оставлять ребенка наедине с собакой. Но, если я ничего не путаю, общение с животными благотворно влияет на детей и рекомендуется психологами.
Последние слова она произнесла без всякого вызова, будто извинялась, потому Зоя и не встала в стойку разъяренной кобры.
