– В моей должностной инструкции указано: «Принимает меры по оказанию детям различного рода психологической помощи».
– Вот именно. Принимает меры, но никак не занимается психотерапией. К тому же столь неуклюже.
– Зоя Романовна, я понимаю, что вы по образованию тоже детский психолог. Но штатный психолог в санатории я. И борьба с возрастными страхами в моей компетенции. К тому же ничего неуклюжего в моей психологической помощи Павлику не было. – Глаза Инны смеялись. Наверное, наедине она говорила бы с Зоей иначе – как тогда, в гардеробе.
– Я прослушала запись вашей беседы с Павликом. Это ужас что такое! Вместо того, чтобы дать ребенку простейшие способы защититься от Бледной девы, вы укореняете в его сознании исходящую от нее опасность.
– Простейшие способы защититься – это крестное знамение, молитва и крещение в ближайший четверг? – улыбнулась Инна.
– Ребенок, уверенный в божьей помощи, не боится призраков.
– Я научила ребенка защищаться от призрака самостоятельно, без помощи Бога.
– Да? Это каким образом? Выяснив у него, что бы он хотел подарить Бледной деве на день рождения?
– Зоя Романовна, это классический прием борьбы с детским страхом – заставить ребенка встать на место своего ужаса, полюбить его и пожалеть. Он описан в каждом учебнике. Разумеется, для христианской системы ценностей этот прием неприемлем – ребенок должен ненавидеть призрака как представителя Дьявола и уповать на Бога в борьбе с призраком.
– Есть немало других приемов, которые не противоречат христианской системе ценностей.
– Извините, я не христианка и не задумалась о других способах – воспользовалась тем, который показался мне наиболее эффективным. В моей должностной инструкции нет указаний на то, что психологическую помощь я должна оказывать по-христиански.
– Об этом я и говорю: вы используете свое служебное положение для отвращения детей от Бога.
– Вашему богу нравятся дети, считающие себя слабыми, грешными, грязными, неспособными принимать решения и самостоятельно бороться со страхами, – с милой улыбкой сказала Инна. – И пока в Конституции черным по белому написано, что пропаганда религии детям запрещена, я буду пользоваться тем, чему меня учили в институте, а не христианской системой ценностей. А на вашем месте я бы задумалась о том, кто из нас двоих использует служебное положение…
Если на Ковалева верующие врачи и педагоги шипели хором, то почему-то в разговор Инны и Зои Романовны не вмешивались. Даже верная Зое Тамара Юрьевна помалкивала, а остальные делали вид, что не прислушиваются.
Когда все разошлись (как всегда, оставив Ковалева и Инну за столом), он спросил, почему Инна вдруг изменила своему обычаю не возражать Зое Романовне.
– Потому что речь не обо мне и не о мировоззрении. Речь о Павлике и его страхах. Впрочем, этот раунд я проиграла…
– Вы уверены?
– Почти. Зоя не позволит Павлику жалеть Бледную деву. Не драться же мне с ней… Я не могу посоветовать ребенку не слушать старшую воспитательницу, это нарушение педагогической этики.
* * *
Витька сказал, что на открытке рисуют цветы или котиков, потому что котики рулят и телки от них тащатся. Взял у Аркана планшет и показал Павлику целую кучу открыток с котами. Идея Павлику понравилась, он не сомневался, что может нарисовать кота. А может, и кота с тортом в одной лапе и с букетом в другой, как было на одной открытке в интернете. Ему даже захотелось, чтобы поскорее настал вечер. Тем более что Бледная дева прошлой ночью к нему не приходила, не душила и не пугала, будто догадалась, что Павлик собирается поздравить ее с днем рождения.
После дыхательных упражнений на прогулке Тамара велела Павлику подойти к Зое Романовне, которая тоже гуляла в парке. Но когда Павлик нашел Зою на аллее, ближе к воротам, она говорила с какой-то чужой женщиной, не из санатория. Дело не в том, что Павлика учили не вмешиваться в разговор взрослых, – он не подошел к Зое, потому что не очень-то хотел с ней разговаривать. А потому встал потихоньку за деревом, чтобы его было не видно.
А Зоя и чужая тетка сели на скамейку, продолжая разговор. Подслушивать Павлик не собирался, да и неинтересно ему было, о чем они говорят, просто он их слышал, и все.
– …и забыть на время о нашем экзистенциальном конфликте, – красивым голосом сказала чужая тетка.
– Между нами нет и не было никакого конфликта, – спокойно ответила Зоя. – Я лишь не хотела слышать, как при мне хулят Господа, только и всего.
– Клянусь, я не скажу ни слова о твоем Господе. Меня волнует присутствие здесь одного человека, ты, наверное, догадываешься кого.
– Ты до сих пор веришь в бабкины пророчества?
– Моя бабка была ведьмой. То есть ведала. И, насколько я понимаю, ты тоже не хочешь видеть его здесь.
– Увы, Танюшка не позволит мне его выгнать, – сказала Зоя.
– Ну да, Танька сделает все, чтобы он тут остался. Но мне кажется, выгонять его необязательно, есть много других способов заставить его уехать. Твоя подстава с деньгами была хороша, но, как видишь, не сработала.
– С чего ты взяла, что это моя подстава?
