Прослышав о бедственном положении царской семьи, горожане Тобольска понесли в губернаторский дом масло, кофе, печенье и другие продукты. Особое участие в обеспечения продуктами питания царской семьи принял Ивановский женский монастырь. Благодаря этой помощи узники губернаторского дома перестали испытывать острую нужду в продовольствии и в деньгах. Арестанты ощутили безмерное чувство человеческой благодарности сибирякам и монахиням.
– Я даже не знаю, как отблагодарить этих милых людей. Поблагодарите всех хороших людей, которые помогают нам в трудное время. При первом же случае передайте от нас слова искренней благодарности Владимиру Николаевичу! – в порыве чувств воскликнула Аликс.
В самый разгар зимы солдаты избрали солдатский комитет, его возглавил прапорщик Матвеев. На первом же собрании солдаты поклялись, что будут охранять Романовых еще надежней, чем прежде. Они вызвали к себе Панкратова и потребовали от него ужесточить условия содержания узников, усилить караулы губернаторского дома, собрать в доме купца Корнилова всю свиту и прислугу, расселившуюся по всему городу и запретить им, свободно посещать город.
– Не вашего ума это дело, – разозлился комиссар и возмущенно покинул собрание.
– Шкура! Предатель!
Солдаты недовольно загудели и постановили, что узникам теперь разрешается выходить на прогулку только в сопровождении караула. Потом они выставили в доме купца Корнилова охрану и объявили свите и прислуге, что отныне они тоже находятся под арестом. Но те наотрез отказались гулять под конвоем, тогда солдаты изменили свое решение и разрешили двухразовую прогулку в неделю без сопровождения.
В конце зимы отжили последние морозы, и на сибирские просторы пришла весна. День ото дня солнце становилось все веселее. В природе началось весеннее пробуждение. Все стало другим и земля, и вода, и воздух и даже птицы запели по-иному. Но великие изменения в природе никак не отразились на настроении Романовых. В их душах продолжила бушевать зима с вьюгами и морозами.
Во второй половине марта в Тобольске установилась советская власть. И с этого времени солдаты стали самовольно арестовывать любых лиц из царской прислуги. Жизнь, и судьба узников полностью оказалась в солдатских руках. В те дни Романов понял, что период его несчастной жизни еще не закончился и что от написанного на роду ему далеко не ускакать.
На следующем заседании солдаты постановили снять с военной формы погоны, что коснулось бывшего императора и цесаревича. Но государь категорически отказался исполнить их требование, по причине того, что был единственным офицером, кто носил погоны с вензелями Александра III. К тому же Ники посчитал, это было бы предательством любимого отца.
Рассерженные солдаты во главе с Дорофеевым пришли к Кобылинскому.
– У нас состоялось собрание солдатского комитета, и мы постановили, чтобы все солдаты и офицеры сняли погоны с плеч, в том числе бывший государь с цесаревичем, – заявил Дорофеев.
– Зачем унижать их своим решением? Они же могут не подчиниться вашему приказу, – заступился за Романовых Кобылинский.
– Не подчинятся, тогда я сам сорву с них погоны, – скрипнув от злости зубами, пригрозил Дорофеев.
Губы Кобылинского вытянулись в многозначительной усмешке.
– А если государь даст тебе по физиономии?
– Тогда и я ему дам, – люто вспылил Дорофеев.
– Не стоит этого делать, потому что у вас могут возникнуть большие неприятности, – предупредил Кобылинский.
– От кого же это? – покраснел от злобы Матвеев.
В ответ Евгений Степанович поведал, что Николай Александрович и английский король Георг V приходятся друг другу двоюродными братьями, поэтому если об этом поступке узнают в Англии, то это может вызвать крупный международный скандал и осложнить отношения между двумя странами. Поэтому им надо хорошенько подумать, так как своими непродуманными действиями они могут наломать много дров. И посоветовал обратиться по этому вопросу вначале в Москву.
Солдаты больше не нашлись, что сказать и неловко потоптавшись, ушли. Однако, чтобы избежать конфликтов в будущем, Кобылинский все же попросил князя Татищева передать бывшему царю и цесаревичу, чтобы они сняли погоны и больше их не надевали.
– Этого я им никогда не забуду! – разозлился Ники.
Для Романова эта просьба была трудно осуществимой, потому что в повседневной жизни он всегда отдавал предпочтение больше военной форме, чем гражданской одежде. Поэтому Ники несмотря ни на что, продолжил тайно носить погоны.
Однажды солдаты увидели бывшего императора в казачьей черкеске и с кинжалом на поясе и, подняв невообразимый шум, потребовали от Кобылинского, чтобы он произвел обыск в губернаторском доме.
– Все уже давным-давно проверено, никакой надобности в дополнительном обыске нет. Ступайте, я мирно решу этот вопрос, – резко отозвался он и в этот же день попросил Романова, Долгорукого и Жильяра сдать ему свои шашки и сабли.
