В эти же весенние дни комиссар Василий Васильевич Яковлев вооружил сто пятьдесят рабочих Южного Урала во главе с В.Н. Зенцовым, загрузил их в железнодорожный состав и направился в Тобольск. Когда красногвардейский отряд прибыл в Тюмень и начал выгружался из вагонов, перед чрезвычайным уполномоченным возник человек в солдатской одежде. Яковлев презрительно оглядел невысокого, худого мужчину.
– Чей отряд выгружается? – нерешительно поинтересовался у него солдат.
– Это-отряд уполномоченного ВЦИК, – Яковлев спрятал за усмешкой свое презрение и, вопросительно приподняв брови, спросил: – А вы, собственно, кто?
– Я командир уральского отряда Авдеев, – запинаясь, ответил тот. – Куда вы направились?
– В Тобольск, там я должен получить директиву из Москвы насчет бывшего царя.
Яковлев предъявил Авдееву комиссарское удостоверение и голосом, не терпящим никаких возражений, объявил, что уральцы поступают в его полное подчинение. В ответ командир уральского отряда обрисовал комиссару общую обстановку в Тобольске. Яковлев молча выслушал и предложил уральцу вернуться купеческий городок. Авдеев известил Уральский Совет о встрече с Яковлевым и отправился вместе с ним обратно. Добравшись до Тобольска двадцать второго апреля, Яковлев занял комнату в доме Корнилова, разместил на постой свой отряд и явился к Павлу Хохрякову.
Матрос пристальным взглядом оглядел Яковлева и удовлетворенно крякнул. Комиссар произвел на него хорошее впечатление. Затем матрос встал, и грузно переваливаясь с боку на бок, как по палубе корабля подошел к Яковлеву и крепко поздоровался с ним. Комиссар молча вытащил из кармана удостоверение и, просияв чисто выскобленными щеками, подал его председателю.
– Годится, – пробормотал Хохряков и возвратил бумагу чрезвычайному комиссару.
– Мне нужно переговорить с вами по вопросу эвакуации Романовых, – располагающе улыбнулся комиссар.
– Когда вам будет удобно?
– Сегодня вечером, – ответил Яковлев, окинув Хохрякова выразительным взглядом.
– Хорошо, – согласно боднул головой бывший кочегар броненосца “Александр III”.
В этот же день весть о приезде комиссара достигла губернаторского дома. Великие княжны не на шутку всполошились, поднялась страшная суматоха.
– Комиссар придет делать обыск.
– Он может обнаружить наши письма. Надо сжечь их.
– Нужно уничтожить дневники, там все наши сокровенные желания, мечты, мысли. Не хочется ими делиться с чужим человеком.
Взволнованные приездом чрезвычайного комиссара великие княжны тут же начали уничтожать свои письма и дневники.
Вечером Яковлев явился в Тобольский Совет.
– Советское правительство наделило меня чрезвычайными полномочиями, поэтому чтобы я мог успешно выполнить свою миссию, я требую, от вас беспрекословного мне подчинения. В ином случае я должен буду воспользоваться в отношении вас крайними мерами, – не терпящим тоном объявил комиссар.
Никто из присутствующих особому уполномоченному не возразил.
– Однако есть одно обстоятельство, которое может серьезно повлиять на вашу миссию, – подал голос Хохряков.
– Что именно?
– У цесаревича обострилась болезнь, поэтому он не сможет выехать.
– В таком случае мне придется отложить эвакуацию царской семьи.
– Я выступаю категорически против этого решения. Я считаю, что Романовых нужно немедленно увозить из Тобольска, потому что скоро реки вскроются и тогда монархисты могут попытаться освободить бывшего царя.
– Я не могу единолично решить этот вопрос, мне необходимо посоветоваться по этому вопросу с Москвой.
Яковлев, не откладывая дело в долгий ящик, связался по прямому проводу со столицей и доложил, что цесаревич оказался больным, и что он не транспортабельный. Из столицы комиссару приказали забрать с собой только бывшего царя, а цесаревича пока оставить в Тобольске.
На следующий день Яковлев в сопровождении Матвеева появился в губернаторском доме. На первом этаже их встретил Кобылинский. Комиссар подал Евгению Степановичу документы. Он бегло их просмотрел и, аккуратно сложив, возвратил обратно.
– Познакомьте меня с вверенной вам территорией и охраной, – сухо попросил Яковлев.
Кобылинский провел чрезвычайного комиссара вокруг губернаторского дома, и от его палючих глаз ничего не скрылось. Когда в одиннадцать часов по приказу Кобылинского солдаты и офицеры собрались, Яковлев подал удостоверение уже Матвееву, и тот громко зачитал его солдатам. Потом Яковлев перед ними с небольшой речью. В ней он плохо отозвался о Временном правительстве и, в тоже время всячески расхвалил новую власть. Не забыл комиссар помянуть добрым словом и солдат, охранявших бывшего царя, а потом вдруг обронил вскользь, что солдатам выдадут повышенное жалованье и распустят по домам.
Услышав обещание комиссара, солдаты одобрительно загудели. Яковлев в ответ заулыбался своим мягким лицом. Но вдруг солдаты насторожились. А в чем же заключается его чрезвычайная миссия? Почему он ее не раскрыл им. Чего опасается комиссар и почему льстит?
