После встречи с Яковлевым солдаты кинулись к Хохрякову и заявили ему об своих опасениях насчет чрезвычайного комиссара, но тот быстро развеял их сомнения, сказав, что давным-давно знает Яковлева как видного революционера. Солдаты, сбившись с толку, недоуменно покрутили головами, но так ни до чего и, не додумавшись, ушли от матроса ни с чем.
На следующее утро Яковлев, узнав, что уральцы ночью постановили в случае попытки освободить бывшего царя убить его, потребовал от Авдеева объяснений.
– Это-неправда, – испуганно воскликнул уральский командир.
Яковлев с отвращением оглядел Авдеева, и презрительно скривив губы, сказал:
– Я уже отдал приказ арестовать Заславского и его друзей.
– Напрасно вы это сделали, потому что никакого совещания ночью не было, – уныло пролепетал Авдеев, а потом бросился к Хохрякову и рассказал ему об угрозе чрезвычайного комиссара, матрос без промедления предупредил Заславского, и тот раньше времени покинув Тобольск, благополучно избежал ареста.
После разговора с Авдеевым, Яковлев явился к Кобылинскому и объявил ему, что по постановлению ВЦИК он должен вывезти из Тобольска царскую семью.
– Это-невозможно! Алексей Николаевич сильно болен, – удивился Евгений Степанович. – Он не сможет с вами поехать.
– Я уже переговорил с Москвой по этому вопросу, – с досадой ответил Яковлев. – Мне приказали забрать с собой только бывшего царя.
Кобылинский молча кивнул головой.
– Выезд назначен на завтра, поэтому я сегодня должен поговорить с Романовым.
– Сейчас я узнаю у Николая Александровича, когда он сможет вас принять.
Кобылинский отправился к Татищеву и спросил у него, в какое время Романов сможет принять чрезвычайного комиссара. Поинтересовавшись по этому вопросу у Ники, князь тут же возвратился и поведал, что государь сможет принять уполномоченного из Москвы в два часа дня.
Яковлев был точен, в назначенное время он вместе с Кобылинским явился в губернаторский дом. В коридоре первого этажа их встретил камердинер Волков.
– Мне назначена аудиенция у Романова, – мягко улыбнулся комиссар.
– Присядьте, я доложу Николаю Александровичу о вашем прибытии, – слегка склонив голову, ответил Волков.
Через короткое время камердинер пригласил гостей проследовать за ним в зал, куда из гостиной степенной походкой тут же вошли спокойные Ники и Аликс.
– Я чрезвычайный уполномоченный ВЦИК Василий Васильевич Яковлев, – вежливо представился Яковлев. – Прибыл в Тобольск по распоряжению советского правительства.
– Думаю, что нам представляться нет необходимости, – смущенно улыбнулся Романов, и крепко пожал руку комиссару.
Яковлев кинул на Романова пристальный, изучающий взгляд.
– Имеются ли у вас жалобы на условия вашего содержания? – спросил он, не спуская глаз с Романова.
– У нас нет жалоб на жизнь, – не отводя глаз, ответил государь.
Яковлев, не выдержав взгляда Романова, отвел глаза в сторону.
– Николай Александрович, мне нужно переговорить с вами с глазу на глаз.
Аликс, гневно окинув строгими очами Яковлева, решительно выразила протест:
– Что это значит, Василий Васильевич?
В душе Аликс зародилось чувство протеста. Ее пытливый взгляд проникал прямо в душу. Она переживала состояние мучительной скованности. Душа женщины затрепетала как лист на дереве при резком порыве ветра.
Яковлев возвел на государыню вопросительные глаза.
– Извините, но я тоже желаю присутствовать при вашем разговоре, – воскликнула Аликс.
– Согласен, – подчеркнуто небрежно ответил комиссар.
Яковлев, немного помолчав, словно прикидывая, насколько он произвел впечатление на Романовых, обратился к государю:
– Вы, наверное, уже знаете, что я направлен сюда для того, чтобы вывезти вас и вашу семью. Но ввиду того, что ваш сын болен, я получил приказ забрать только вас.
Романовы переглянулись взглядами полными удивления и тревоги.
– Я никуда с вами не поеду! – резко вспыхнул Ники.
Комиссар на долю секунд придержал приподнятую левую бровь и предостерег этого не делать, потому что он в любом случае должен выполнить приказ, даже если придется применить силу. А потом вместо него могут прислать другого менее гуманного человека, чем он. Сказав это, Яковлев выпрямился, довольный ощущением собственной силы.
Романовы, выслушав комиссара с предельным вниманием и уловив в его интонации предупреждение, напряженно замолкли. Их побледневшие лица омрачились. Слова Яковлева как будто падали ледяной водой с огромной высоты и разбивались о горные камни. Ники достал из портсигара папиросу, но, так и не решившись закурить, помял ее в пальцах. Спокойствие к нему долго не возвращалось.
– Николай Александрович, вы не должны особо переживать по поводу вашего отъезда, потому что за вашу жизнь я отвечаю своей головой – доверительно-дружеским тоном договорил комиссар, но Романовы все равно уловили в его голосе потаенную угрозу.
– Спасибо! Когда вы собираетесь выехать?
И Аликс, и Ники одновременно подняли головы. Их лица были задумчивы и серьезны, а сердца наполнились трепетной дрожью.
