– Не дурак! Вы сами это хорошо понимаете, – опять крикнул цесаревич, и над столом зависла невозмутимая тишина.
Ники молча поднялся из-за стола и, позабыв про обед начал расхаживать взад-вперед. Он был раздосадован до такой степени, что даже не скрывал этого. Глядя на детей, Ники мучился давней застарелой болью, он пытался найти безопасный выход из создавшейся трудной ситуации, но никак не мог обнаружить его. Романов так ничего и не сказал. Бессонные ночи окончательно добили его.
После страшных слов цесаревича семья сидела молча и неподвижно. Каждый задумался о чем-то своем. Слова Алексея не были внезапными, потому что теперь все сознавали, что
После завтрака неожиданно появился комендант, он молча пересчитал количество людей и с состроенным видом добродушия, позвал поваренка Седнева:
– Иди за мной.
Когда мальчишка исчез, семья тревожно переглянулась. Ленька Седнев играл с цесаревичем Алексеем. А вдруг он не вернется? Скучно будет цесаревичу без него.
– Что бы это значило? – удивился Романов.
– Комендант с каждым днем мне нравится все меньше и меньше – сказала Аликс – От него, что угодно можно ожидать.
– Ты всегда чувствуешь от кого добро, а от кого худо идет.
– Сердце не обманешь. От Юровского лучше быть на безопасном расстоянии.
После скудного завтрака Романовы сели читать книги. Татьяна раскрыла книгу “Король Момбо”. Анастасия начала читать Лажечникова. Государыня открыла “Молитвослов”. Романов взялся за очередной том Салтыкова – Щедрина. Книги были для них настоящими и лучшими друзьями. Они отвлекали их от постоянной тревоги за свое будущее.
Пока все занялись личными делами, Ольга Николаевна отправилась в комендантскую комнату, чтобы поинтересоваться судьбой поваренка.
– Куда вы увели нашего Леню?
– На свидание с дядей, – голос Юровского захрипел от злости.
Сегодня комендант был особенно зол и мрачен. Воспаленные черные глаза комиссара глядели недружелюбно, борода отливала чернью. Это придавало ему жестокий вид.
Великая княжна перевела дыхание:
– Надолго?
– Не знаю, – ответил Яков, зло, покусывая губы и сверкая темными как ночь глазами.
В полдень возле дома Ипатьева остановился грузовик. Из него браво выскочил Белобородов и сразу же направился к Юровскому.
– Держи протокол. Это разрешение Уральского Совета на ликвидацию Романовых. Подумал, как будешь казнить?
– Ночью, когда все уснут, перестреляем или перебьем штыками.
– Этот способ не подойдет. Имей в виду Яков, что они располагаются в разных комнатах. Если кто-нибудь, услышав выстрелы, испугается и начнет кричать, тогда хлопот не оберешься. Да и это слишком легкая смерть для бывшего царя. Придумай, что-нибудь иное. Пускай коронованный палач увидит смерть своими глазами.
– Еще есть время хорошенько все обдумать.
– Продумай все до мелочей. Дай им крепко заснуть. Когда ты их разбудишь, то они спросонья не разберутся, что к чему.
Яков согласно покивал головой.
– Привлеки в расстрельную команду самых надежных людей. Из этого дома ничего не должно просочиться раньше времени. О казни царя объявим в ближайшие дни, а о семье, когда позволят обстоятельства, – предупредил Белобородов коменданта и уехал.
В четыре часа дня царская семья вышла гулять в последний раз. Аликс с цесаревичем остались на крыльце. Вид у Аликс был сумрачный и усталый. В тесном саду среди деревьев Романов курил одну за другой папиросы, стараясь заглушить боль в сердце. В его голове возникали то одни, то другие тревожные мысли. Солдаты, неусыпно следя за ними, не скрывали своего злорадства.
Остаток дня тянулся нестерпимо долго. Но наконец-то наступил поздний, бесподобный вечер. Тихий город погрузился в предвечернюю синь. По стенам дома Ипатьева заскользили легкие вечерние тени. Солнце опустилось за горизонт, окрасив редкие облака в багрово-красный цвет. Церкви Екатеринбурга зазвонили к всенощной. Мелодичный звон звучал как надтреснутый колокол. Он отозвался болью в душах и сердцах царской семьи. И в это же время прозвенел телефон в доме Ипатьева. Юровский снял трубку и услышал скрипучий голос Голощекина.
– В двенадцать ночи к тебе приедет грузовой автомобиль, впустишь его внутрь. Пароль “ Трубочист”. Определился, как будешь казнить?
– Под благовидным предлогом попросим всех спуститься в подвал и там расстреляем из револьверов.
– О жалости забудь, Яков. Нас никто не жалел.
Юровский, вызвав к себе Павла Медведева, поручил ему собрать двенадцать наганов и передать ему. Медведев незамедлительно исполнил его приказ.
В одиннадцать часов Юровский собрал одиннадцать надежных людей. Столько же, сколько было число жертв, и объявил им, что Уральский областной совет принял решение о расстреле всей царской семьи и что они должны выполнить ответственное дело так, чтобы к ним потом не возникло никаких претензий.
– Можешь не сомневаться товарищ комендант, сделаем как надо.
