– Нет, Чарльз. Эти миллионы людей – не такие, как она. Точных ее копий – единицы, но они составляют свой круг и все отличаются властностью, алчностью, стремлением все подмять под себя. Они очень опасны. Они калечат своих детей. Не физически, а нравственно, поэтому лишены способности установить с кем бы то ни было теплые доверительные отношения, – она посмотрела на Чарльза. – Скажи мне, Чарльз, ты счастлив с Рейчел?
– Абсолютно. Она всегда была честной, на нее всегда можно положиться. У нас двое замечательных ребятишек и чудесный дом. В августе мы на две недели отправляемся на отдых в Камаргу. Для Рейчел это будет первая заграничная поездка. Вот, посмотри на эти фотографии. Видишь, Доминик – вылитая моя копия. А Сара больше похожа на Рейчел. Вы собираетесь заводить детей?
Элизабет покачала головой.
– Нет. Нам все время приходится работать в джунглях. Там слишком опасно для детей. Возможно, когда мы решим обосноваться в городе и будем работать в миссии, у меня и появится поздний ребенок. Но я сомневаюсь в этом. Мы и так счастливы. Довольно странно, что мне пришлось уехать за тридевять земель, в Африку, чтобы отыскать человека, который бы разделял мою веру в Бога, и мы вместе обрели счастье, – она воздела руки к небу. – И именно в тот период, когда я была на грани того, чтобы на всю жизнь отказаться от мужчин.
– Это здорово, Элизабет! Жаль, что я не разделяю твоего оптимизма о вечности бытия. Для меня смерть – это все, конец всему.
– Я помолюсь за тебя, милый, – Элизабет обвила руками его шею и крепко поцеловала.
– А мне это надо?
В ту ночь ему снилась Антея с устричной раковиной, покоившейся в мягком треугольном гнездышке. Устрица вдруг многозначительно подмигнула Чарльзу, словно была его тайной союзницей. Он проснулся в холодном поту. – «Я никогда больше не буду есть устриц», – поклялся он.
Похороны проходили в местной протестантской церкви. Рейчел смотрела, как гроб опускали в землю. Она вспомнила, как хоронили тетю Беа, и крепко сжала руку Сары. Рейчел уже деликатно объяснила суть церемонии Саре, которая восприняла все правильно и усвоила, что ее любимого дедушку призвал к себе Бог.
– Нам следовало бы похоронить его на любимом участке, – заметила Рейчел, когда они ехали в черном лимузине домой с кладбища. Лицо Юлии окаменело.
– Она просто пошутила, мама. – Чарльз обнял мать за плечи и укоризненно посмотрел на Рейчел.
– Нет, она не пошутила, – сказала Сара. – Мы разговаривали об этом, когда еще туда ехали. Дедушка никогда не ходил в эту церковь. Наверное, ему бы больше понравилась капустная грядка.
– Вы так похожи на свою мамочку, барышня, – язвительно сказала Юлия.
– Знаю. Все мне об этом говорят, – сказала Сара, улыбаясь Рейчел. – Тетя Эмили говорит, что у меня глаза, как у тети Беа и прадедушки Лионела.
– Твоя мама не была замужем, верно? – спросил Доминик у Рейчел.
– Нет, не была. Мой отец живет где-то в Америке, он даже не знает обо мне.
– Это значит, что ты – безотцовщина?
– Доминик! – Юлия повысила голос. – Как ты смеешь так говорить?
– Не волнуйся, бабуля! Это не ругательное слово, если оно употребляется правильно и к месту, – успокоил ее Доминик.
– Вас этому учат в вашей новомодной школе? Рейчел посмотрела на Доминика и сказала:
– Бабушка права. Я предпочитаю слово «незаконнорожденная». Я – дитя военных лет. Мне повезло больше, чем другим, родившимся в то время. Их матери должны были сделать выбор: или отказаться и бросить ребенка, или ужасно страдать от презрения окружающих. В те дни было ужасным проступком не имея мужа, родить ребенка.
– Так и должно быть. Наверняка, ведь ты сама, Рейчел, не одобряешь всех этих забеременевших бог весть от кого девчонок, называющих себя матерями-одиночками и сосущих деньги из тех, кто честно трудится и имеет порядочную семью, – упрекнула Юлия.
– Я не думаю, что могу бросаться подобными утверждениями на моральные темы. Все, что я знаю, так это то, что Анна будет иметь ребенка, а я склонна считать ее вполне достойной этого, потому что она будет хорошей матерью и у нее есть свои планы для ребенка.
Юлия покачала головой.
– Не знаю, куда мы движемся в этом мире.
– Пусть это тебя не беспокоит, мама. Не твое дело. Как только вернемся, я заварю тебе чая покрепче, – Чарльз повернулся к Рейчел. – Я настаиваю, чтобы ты попыталась не спорить с мамой по каждому пустяку, Рейчел, в особенности в такой день, как сегодня.
Рейчел потупила взор, уставившись в колени.
– Спасибо, Чарльз, – подчеркнуто сказала Юлия.
Сара сунула свою ладошку в руку Рейчел.
– Когда мы поедем домой, мамочка?
– Завтра, моя милая, – они как раз подъезжали к дому Юлии. – «Как мне ненавистен этот дом, – подумала Рейчел. – В нем мной овладевает клаустрофобия. Слава Богу, пробудем здесь только до утра».
Дом постепенно заполнялся людьми. Уильяма любили в Бридпорте. Юлия обрадовалась, увидев управляющего банком, который зашел выразить свои соболезнования.
– Выпейте чашечку чая, господин Бринтон. А может, чего-нибудь покрепче. Хереса?
– Никогда и капли в рот не беру до заката. Юлия растерялась. На помощь подоспел Чарльз.
