– Он хочет чая, мама. Иди. Я сам позабочусь о госте… Бедная мама, она совсем не пьет, – пояснил он господину Бринтону и засмеялся.
– Хороший человек – ваш отец.
– Да.
– Его будет здесь здорово не хватать. Чарльз обвел взглядом комнату.
– Должен вам признаться, никогда и не думал, что он был таким известным в округе.
Здесь был и местный доктор, ушедший уже на пенсию. Чарльз на всю жизнь запомнил прикосновение холодных щипцов к своей самой сокровенной части тела. Он невольно вздрогнул. «Надеюсь, доктор уже забыл».
В уголке на кухне закадычные приятели Уильяма обсуждали корневую систему герани. Юлия обошлась с ними с холодной вежливостью. – «Мне всегда было непонятно, что заставляло его якшаться с этими мужланами, – думала она. – Их огромные ботинки оставляли ошметки грязи на чистом полу». Том и Элизабет возились с подаваемой к столу едой.
– Том, ты наливаешь чай для меня? – спросила Юлия, забирая у него из рук тарелку с бутербродами. – «Не могу видеть, как он прикасается к пище для других людей… – Том посмотрел на нее. – Почему он смеется надо мной, наверное, издевается», – подумала она, и лицо ее вспыхнуло.
После того, как последние гости ушли, Муня (он тоже приходил на похороны), Чарльз, Рейчел, Том и Элизабет отправились в пивную. Чарльз был рад встрече с Муней.
– Знаешь, ты ни капельки не изменился.
– Ну, а ты стал совсем другим. Выглядишь богатым и преуспевающим. А Рейчел осталась такой же, абсолютно не изменилась.
– Как там, в Нью-Йорке?
– Прекрасно. Я – раввин храма, расположенного в той части города, где проживает смешанное население. Народ очень трудолюбивый и верующий. Начинал работать в районе, где жили, в основном, богатые, но большинство евреев там ходило в храм только по великим праздникам, поэтому бросил. Теперь я гораздо счастливее.
– Здорово! – воскликнул Чарльз. – Мне кажется, я сейчас напьюсь до чертиков.
– Напивайся без меня, – ответила Рейчел. – Мы с Элизабет обещали вернуться и помочь с уборкой, поэтому нам здесь рассиживаться особенно некогда.
– Мне нужно еще успеть собраться в дорогу сегодня. Завтра у нас самолет в три часа из Хитроу.
– Ну, тогда еще по одной «на посошок», – Чарльз пошел к стойке.
– Тебе нужно как-нибудь собраться и приехать в Нью-Йорк, Рейчел. Тебе там очень понравится, – Муня наклонился и положил свои ладони на ее руки. – Не обращай внимания, ладно? Не нужно так сильно переживать. Ты кажешься мне очень расстроенной.
– Нет-нет, все в порядке. Только вот жизнь в высшем свете – не для меня.
– Разве не я говорил тебе об этом еще сто лет назад?
– Я привыкну.
Рейчел и Элизабет отправились к дому пешком. Пустынные улицы освещались тусклыми фонарями.
– Странная штука – возвращение в прошлое, – Элизабет взглянула на Рейчел. – Не представляю, как ты с ней уживаешься.
– Скорее всего, привычка, – засмеялась Рейчел. – Чарльз ее просто обожает, поэтому какой мне смысл осложнять ситуацию. Жаль только, что он превращается в маленького мальчика возле нее. Он и слова не может ей поперек сказать.
– Он всегда боялся ее, даже в детстве. Помню, как мне всегда приходилось ловить мать за руку, потому что он бесконечно врал ей. Суть в том, что мать и тиранила, и баловала его одновременно, – с горечью в голосе произнесла Элизабет. – На меня она никогда не обращала внимания, пока я не выросла и не стала достаточно самостоятельной, чтобы выполнять домашние дела. Чарльз никогда пальцем о палец не ударил, чтобы сделать что-нибудь в доме.
– И сейчас то же самое. Слава Богу, с той недели у нас будет Мари-Клэр. Он хочет, чтобы я тоже стала такой, как Юлия, превратилась в ревностную домохозяйку, блюстительницу чистоты и порядка. Но я потерпела полное поражение.
– Нет же, еще не все потеряно. Думаю, у тебя есть надежная опора: Сара и Доминик… хотя Доминик, вряд ли, он – идеальная копия своего папочки.
– Да. Именно так. Когда он был маленьким, Юлия проводила с ним столько времени. Он почти и не считает себя моим ребенком. Пошел в породу Юлии и Чарльза, а я для него всего-навсего нянька. Разве это разумно?
– В этом есть свой расчет. Деспотичная старая стерва. Вот кто она.
– Надо сходить облегчиться, – сказал Чарльз, нетвердой походкой вернувшись в пивную. Колокольчик возвестил о том, что за стойкой принимали последние заказы, обслуживая поздних посетителей.
– Мой мочевой пузырь не привык к английскому пиву, – Том потащился за Чарльзом в туалет. Стоя бок о бок, они обсуждали события минувшего дня.
– Я так рад, что все наконец-то закончилось. Ненавижу подобные события, – сказал Чарльз.
– В моей семье все не закончилось бы так быстро. В Африке похороны – очень важный ритуал. Собирается все племя, и церемония длится не меньше трех дней. – Том справился со своими делами.
– Я так тебе благодарен за помощь, Том. Похороны – не самый лучший и легкий способ знакомства с новой семьей.
– Согласен, однако мы больше не вернемся. Элизабет не хочет даже и время тратить на твою мать, а я полагаю, что ей лучше быть в нашей семье, которая приняла ее и полюбила. Юлия никогда бы не пошла на это в отношении меня. Она едва терпит Рейчел.
