— Можно сказать и так, Пит. — Он кивнул в сторону телефона. — Мы потеряли неделю. Так что теперь это — Д минус четыре. Вашингтон требует, чтобы мы выступали двадцать девятого ноября, вместо шестого декабря. Кроме того, они увеличили список объектов. Объединенный комитет начальников штабов хочет, чтобы мы захватили завод по обогащению урана в Пелиндабе. Они хотят, чтобы у ЮАР не осталось ни одного шанса подготовить очередную ядерную бомбу к тому моменту, как наша морская пехота высадится в Кейптауне.
— Господи Боже мой.
Клоцек не мог скрыть тревоги. Выступать на неделю раньше срока означало отказаться от серии полномасштабных учений, необходимых, чтобы проверить сложный план, разработанный пока лишь в компьютерах и на бумаге. Хуже того, в последний момент назначить главной целью завод по обогащению урана означает распылить и без того ограниченные силы 1-го батальона.
— Как, черт возьми, они думают, мы все это сделаем?
О'Коннел пожал плечами.
— Их это не волнует. В любом случае послезавтра мы вылетаем на остров Вознесения.
— Нас раздавят. — Клоцек помрачнел. Разработка воздушно-десантной операции требовала тщательного планирования и доскональной подготовки. Недоработки в чем бы то ни было, чреваты большими потерями и в конечном счете поражением.
— Да-а, пожалуй что так. Но именно за исполнение такого рода заданий налогоплательщики тратят на нас деньги. — О'Коннел постарался, чтобы его голос звучал убедительно.
Клоцек кивнул на телефон секретной связи.
— Полковник все еще собирается прыгать с нами?
— Угу, — без всякого выражения ответил О'Коннел, который еще не определил, как к этому относиться.
Командир 75-го полка «рейнджеров» принял решение высадиться с 1-м батальоном несколько дней назад. Теоретически это делалось для того, чтобы обеспечить общее командование обеими частями, но О'Коннел не обольщался насчет того, как присутствие полковника повлияет на управление вверенным ему батальоном. Геллер просто возьмет весь ход операции на себя, а его оттеснит в сторону. Несмотря на это, он понимал решение полковника. В операции «Счастливый жребий» перед батальоном О'Коннела стояла самая трудная и опасная задача. Каррера же, командир 2-го батальона, был ветераном — с ним Геллер прослужил долгие годы. Поэтому естественно, что полковник хотел быть там, где он нужней. О'Коннел нахмурился, злясь на себя, что впустую тратит драгоценное время и переживает из-за того, чего нельзя изменить. Он поднял глаза.
— Собирай ребят, Пит. Я хочу видеть всех командиров рот здесь в тринадцать ноль-ноль. И скажи профессору Леви, что я хочу поговорить с ним — прямо сейчас.
Профессор Эшер Леви настороженно смотрел на невысокого темноволосого американского офицера. За те два дня, что он провел на базе «Хантер», они встречались с О'Коннелом лишь мельком — за едой и один раз после утомительного занятия с десантниками, которых Леви обучал обращению с ядерным оружием ЮАР. И всякий раз в душе О'Коннела боролись два чувства: благодарность Леви за помощь и глубокое возмущение оттого, что факт сотрудничества Израиля с ЮАР теперь заставляет его людей рисковать жизнью. Это грозило усложнить их служебные отношения.
— Вы хотели видеть меня, подполковник?
— Да. По двум причинам. — О'Коннел через стол подтолкнул к нему увеличенную спутниковую фотографию. Леви внимательно посмотрел на нее. На фотографии было изображено приземистое прямоугольное здание в центре научного комплекса Пелиндабы.
— Узнаете?
Леви кивнул. Он провел два года жизни в этих стенах. Завод по обогащению урана в Пелиндабе был ключевым пунктом сверхсекретной программы создания ядерного оружия в ЮАР.
В необогащенной урановой руде содержится не более 0,7 % урана-235 — уранового изотопа, необходимого для создания бомбы. Остальные девяносто девять и три десятых процента — уран-238, почти идентичный изотоп. Разделение этих двух компонентов для производства обогащенного, пригодного для создания ядерных бомб урана представляло собой сложный, дорогостоящий и длительный процесс, основанный на том, что атомный вес урана-235 немногим меньше веса урана-238.
При обогащении, гексафторид урана — газообразное соединение природного урана и фтора — на огромной скорости прогоняются по кругу внутри высокой и узкой центрифуги. Небольшая часть немного более тяжелого урана-238 выпадает в осадок, оставив газ с несколько большей концентрацией урана-235. Процесс повторяют снова и снова, пока содержание урана-235 не составит более девяноста процентов.
Леви усмехнулся про себя. Во многом обогащение урана напоминает известную шутку, что в результате совместных усилий множества обезьян, долго и бессмысленно колотящих по клавишам пишущих машинок, в конечном счете, можно получить полное собрание сочинений Уильяма Шекспира. Получение нужных для создания бомбы количеств материала требует огромного числа машин, работающих на огромных скоростях в течение длительного времени.
