— Самолеты и вооружение можно подготовить за несколько часов, господин президент. Но выбор цели не такое простое дело.
Казалось, глаза Форстера метали молнии; он медленно багровел, впадая в неистовую ярость.
Увидев, что дело принимает опасный оборот, седовласый генерал Адриан де Вет поспешил вмешаться.
— Господин президент, генерал Руфс хочет сказать, что кубинцы приняли меры, которые сильно осложняют использование ядерного оружия против них.
— Какие меры? — Голос Форстера звучал пугающе спокойно.
— Их воинские соединения расположены почти вплотную к нашим собственным оборонительным силам. А их группы прикрытия стоят в непосредственной близости от захваченных городов, где живут, как известно, граждане ЮАР.
— И что же?
Де Вету стоило огромных усилий, чтобы сдержаться. Уже три кресла в комнате совета пустовали, а ведь раньше их занимали люди, которые имели неосторожность попасть Форстеру под горячую руку.
— Господин президент, положение таково, что мы не можем нанести удар по коммунистам, одновременно не уничтожив сотни или даже тысячи наших сограждан. При таких условиях мы не сумеем получить военного преимущества.
Форстер коротким кивком подтвердил, что все понял, и присел у своего края стола. Время от времени он бросал взгляд на оперативную карту, висевшую на дальней стене комнаты. На его лице застыло сумрачное неодобрение.
Пропаганда, хвастливые заверения в скорой победе не имели ничего общего с суровой действительностью.
Форстер презрительно фыркнул.
— И что с того? Пускай коммунисты травят газами города, забитые каффирами, кули и предателями-«красношеими»! Наш народ разбросан по вельду, он выживет благодаря огромным просторам и естественной дисперсии газов. — Он передернул плечами. — А если кому суждено погибнуть, то так тому и быть. Мы сражаемся за выживание целой нации, а не отдельных индивидуумов.
Он поднялся с кресла и встал лицом к лицу к де Вету, безжалостный и неумолимый.
— Я даю вам три дня, генерал, на выбор целей для оставшихся бомб. Если вы не сумеете найти их в ЮАР, то я советовал бы вам поискать где-нибудь еще. Если мы не в силах напрямую поразить противника, то обязаны подставить ему подножку. — Он приблизился к оперативной карте и указал на порт в Мапуту, столице Мозамбика, и аэродромы в окрестностях Булавайо, второго по величине города Зимбабве.
У всех, сидевших вокруг стола, кровь отхлынула от лица. Гавань Мапуту наполнена торговыми судами под флагом СССР, а аэродромы Булавайо до отказа набиты советскими грузовыми самолетами. Сбросить ядерную бомбу на любую из этих целей означало бы уничтожить сотни русских и впридачу тысячи или даже десятки тысяч черных.
Но Форстер яростным взглядом заставил всех молчать.
— Тридцатого мы снова ударим. Две бомбы одновременно. И еще четыре через день. — Он все более распалялся. — Мы будем громить этих коммунистов, пока они все не выметутся за пределы нашей возлюбленной отчизны или пока они не превратятся в прах, в радиоактивную пыль, развеянную по нашей земле!
Профессор Эшер Леви, мигая, вышел из полутемного самолета
Этот остров был сплошным нагромождением черных и серых вулканических скал и спрессованного пепла. Единственный мазок живого цвета давал небольшой тропический лес на вершине горы возле аэродрома. Повсюду эхом разносился приглушенный рокот — непрерывный шум накатывающих на берег серо-зеленых волн.
Но скоро шум, производимый творением рук человеческих, заглушил гул прибоя. Леви обернулся и проследил взглядом, как еще один самолет
Рабочие экипажи, передвижной трап и автотопливозаправщики уже спешили навстречу самолетам. Единственная собственность военных на острове Вознесения — взлетно-посадочная полоса в одиннадцать тысяч футов длиной — вновь доказала свою необходимость. Остров служил жизненно важным опорным пунктом для англичан в 1982 году, во время войны за возвращение Фолклендских островов. Теперь он сыграет ту же роль при подготовке «рейнджеров» США к нападению на ЮАР.
— Прошу прощения, профессор. Мои ребята идут.
