— Этого не предполагается. С Божьей помощью, мы должны слишком быстро продвигаться вперед. Но в следующей за нами колонне находятся две батареи самоходных орудий. Так что если мы наткнемся на серьезное сопротивление, то уж сможем угостить сваповцев парой-другой 155-миллиметровых снарядов.
Снова раздался смех, на этот раз более непринужденный.
Вдруг резкий, воющий рев заглушил их смех; сначала он нарастал, но потом пропал так же быстро, как появился. Несколько офицеров тревожно посмотрели на низкий потолок палатки, но едва они поняли причину шума, на их лицах появилось сконфуженное выражение. Только что у них над головой пронеслось несколько больших самолетов — они летели на запад, в глубь Намибии.
Крюгер посмотрел на часы: операция «Нимрод» развивается по плану. Он выпрямился, подтянулся.
— Итак, господа, теперь наша очередь. Можете начинать движение. Желаю удачи.
Створки палатки распахнулись и закрылись вновь — офицеры побежали отдавать приказания своим находящимся в ожидании ротам.
На этот раз полет проходил гораздо сложнее, чем когда они совершали рейд на Гавамбу. И на то были причины. Справочники ВВС сообщали, что тяжелый транспортный самолет «
Капитан Рольф Беккер поймал себя на том, что начал самонепроизвольно зевать и чуть не прикусил себе язык, когда
Он утомленно покачал головой. Усталость окончательно лишила его способности думать. А ведь он точно знал, сколько времени остается до цели. И еще он знал, сколько времени прошло с тех пор, когда у него в последний раз был хотя бы час на сон.
Беккер был слишком хорошим солдатом, чтобы жаловаться на приказ осуществить десантирование в то или иное время, но высадка на рассвете означала, что в полночь нужно собраться, а в четыре часа погрузиться в самолет. Срочные сборы предполагали, что они будут иметь возможность поспать не менее шести часов, но в последнюю минуту возникли какие-то сложности, в распорядок были внесены изменения, и ему удалось лишь ненадолго прикрыть глаза. А в этом самолете и думать нечего о том, чтобы вздремнуть, — тряска и жесткие металлические сиденья были совершенно для этого не приспособлены.
Вот так, подумал Беккер, придется вступать в крупнейшую военную операцию в жизни усталым и невыспавшимся. А когда он уставал, то становился раздражительным, что было, с другой стороны, совсем не так плохо.
Жаль только, ему не видно, что происходит внизу, на земле. Беккер предпочитал вертолеты — по крайней мере, их открытые люки обычно давали десантникам возможность сориентироваться на местности перед приземлением. А сейчас в его распоряжении имелся лишь один иллюминатор, да и тот не более прозрачный, чем донышко пивной бутылки. Им с ребятами придется довериться пилоту, положившись на то, что он видит зону десантирования и сможет выбросить их в заданном районе.
Беккер повернулся на сиденье, пытаясь, вопреки державшим его привязным ремням, выглянуть в окно. Там было лишь темное небо, начинавшее постепенно бледнеть, приобретая серый оттенок. Он даже не мог увидеть остальной батальон, распределенный еще по пяти самолетам.
В воздухе должны были находиться и другие машины: истребитель-бомбардировщик
Беккер отвернулся от окна и оглядел ряды металлических сидений, идущих вдоль обоих бортов переполненного десантниками фюзеляжа. Там разместилось более восьмидесяти человек; некоторые сидели молча, другие спали, беседовали или читали, ожидая когда наступит их черед рисковать жизнью. Он и его солдаты были одеты в тяжелые комбинезоны и двойные шлемы — такое снаряжение должно было смягчить силу удара при падении на землю со скоростью двадцать пять километров в час. Парашюты только увеличивали общий вес их оружия и снаряжения. У каждого был только один парашют: на такой малой высоте не будет времени открывать запасной, если первый подведет.
