Осберн засмеялся и покраснел, и поделился с ней тем, как провёл время на празднике. Казалось, Эльфхильд не доставило удовольствия услышать о прекрасной девушке, которой так нравилось целоваться, зато она искренне обрадовалась, когда Осберн поведал, как усердно он высматривал её на другом берегу. Так прошла большая часть короткого дня их встречи. Этот день был очень важен для них, ибо всю зиму, когда землю покрывал снег и трава на берегу не зеленела, овец запирали в загонах и овчарнях и не пасли, и Эльфхильд трудно было придумать предлог, чтобы выбраться из дома. Встречи с Осберном случались реже, чем прежде, более того, часто Осберн напрасно приходил к условному месту – Эльфхильд не было там, и юноша, хотя и знал, что в этом не было вины его подруги, всё же возвращался домой печальным.
Так, без происшествий, прошла зима, и вновь наступила весна, и встречи опять стали частыми. В первый день весны дети устроили большой праздник. Эльфхильд пришла на мыс, по-зимнему укутав голову и бёдра волчьей шкурой. Стоял тёплый и очень ясный февральский день, Эльфхильд захотела поиграть овцам на дудочке и танцевала среди них, а Осберн пылко смотрел на неё. Он решил, что она стала выше, изящнее и прекрасней, её ноги и ступни (ибо она ходила босой) теперь, без летнего загара, выглядели такими нежно-белыми, что ему очень сильно захотелось погладить их и поцеловать. Возможно, это было началом томительного юношеского безумия, которое потом станет таким болезненным: желание быть со своей подругой, обнимать её и ласкать.
Той весной они встречались часто, а когда стало теплее, и ещё чаще. С Осберном в то время, кроме этих встреч, не происходило ничего, о чём стоило бы рассказать. Но вот, когда май был ещё юн, Осберн трижды поднимался на утёс и не находил на том берегу Эльфхильд. На четвёртый раз она пришла, принеся с собой весть о том, что одна из её родственниц скончалась от болезни. Сказала она так:
– Это та, что была более сурова со мной. Чаще всего именно она меня наказывала. И вот её не стало, и ведь не раз она была ко мне добра, и до встречи с тобой я даже немного любила её. Но теперь всё изменится к лучшему, ведь другая тётушка, добрее умершей, приняла в дом ту старушку, о которой я тебе рассказывала, ту, что сделала меня мудрее и научила многим древним легендам. Хотя она стара и кожа её морщиниста, она добра и любит меня, и она на нашей с тобой стороне, я рассказала ей о тебе, и в ответ она поведала мне столько всего необычного, что я не дерзну передать тебе это, а потому просто порадуемся вместе.
Осберн произнёс:
– Да, может быть, но послушай, я хочу большего, чем обычной радости, я хочу перейти к тебе и поведать о том, что не могу кричать через этот ненавистный поток, я хочу взять тебя за руку, обнять и поцеловать. Не желаешь ли ты того же, что и я?
– О да, – ответила девушка, покраснев, – от всего сердца желаю. Но послушай, Осберн, старушка говорит, что всё это случится и что однажды мы встретимся с тобой лицом к лицу. Веришь ли ты этому?
– Да нет, как я могу поверить, – ответил он, немного помрачнев, – когда ты не говоришь мне всего?
– Прости, – сказала Эльфхильд, – но я не могу рассказать тебе больше. Прошу, давай порадуемся тому, что встречи наши стали чаще, а жизнь моя проще и веселее. Подумай, милый мой, ведь если жизнь моя наладится и я перестану так много работать и буду получать меньше побоев, а еды получше и побольше, то стану изящнее и нежнее, а ещё и стройней, и буду выглядеть старше и женственнее.
И она даже немного всплакнула, поэтому Осберн, подавив свою грусть, принялся утешать её, и тогда она засмеялась, и он вместе с ней, и им было радостно вместе.
И вот теперь, время от времени, они нежно и счастливо говорили друг с другом, и Эльфхильд день ото дня становилась всё прекраснее и милее, она лучше одевалась и хорошо обувалась и уже не прятала свои броши и ожерелья, хотя и сказала, что не все из них показывала старушке.
– Я имею в виду не все из подаренных тобой. Но ожерелье гномов, то славное, я ей показала, и она назвала его чудом, предсказывающим, что я стану королевой, и я вполне в это верю, так же, как и в то, что ты станешь великим мужем.
Так они проговорили ещё долго.
