Когда же наступил май, барон Дальней долины собрал такие могучие силы, что дошёл со своим войском до самого Истчипинга, и только стены защитили город. Тогда барон послал герольда, через которого потребовал сдачи города на своих условиях, а кроме того, настаивал, чтобы горожане выплатили назначенную им дань, срыли городские стены, пустили его людей в замок и приняли назначенного им бургграфа, а также выдали десять человек из числа знатных на милость барона. На это требование он получил немногословный отказ, ибо в городе хватало и провианта, и защитников. А потому ранним утром барон с огромным войском приступил к штурму городских стен, но ничего из этого не вышло, он только потерял многих из своих лучших воинов. Когда же штурм окончился, Медард со своими людьми открыл городские ворота и атаковал противника, пока тот не успел построиться, убив многих врагов и не потеряв почти никого из своих.
Тогда барон не решился больше штурмовать стены, а вырыл вокруг города ров и засел за ним. Из бароновых владений подвозили достаточно провианта, так что воины барона ни в чём не нуждались. Но так как для охраны рва и башен из земли и брёвен, которые он воздвиг, защитников было меньше, чем следовало бы (у барона недоставало для всего этого людей), то воины Истчипинга никогда не оставляли противника в покое и часто устраивали яростные нападения, убивая множество врагов и нанося барону большой урон. Защитники города не падали духом, говоря друг другу, что если хуже, чем сейчас, не будет, то они довольно весело проведут время, прежде чем зима разгонит весь осадный лагерь. В последнем из таких набегов Осберна тяжело ранили, и хотя товарищи и вынесли его с поля боя, и он даже не потерял Широкого Косаря, а это вполне могло случиться, но ему пришлось больше месяца проваляться в постели, пока он не исцелился.
Одним сентябрьским днём, когда Осберн уже чувствовал себя неплохо и вновь обретал свою силу, к нему пришёл Стефан (а надо сказать, что юноша уже несколько дней не видел слугу) и, приметив, что в комнате их только двое, произнёс:
– Капитан, я бы хотел сказать тебе кое-что, ежели позволишь.
Осберн ответил:
– Говори свободно, Стефан.
И Едок сказал следующее:
– Я недавно выходил за ворота, решив, что, может, если найду себе приключения, ты быстрее встанешь с постели.
Осберн рассмеялся:
– Как бы ты от этого не слёг, Стефан. Я бы очень не хотел возвращаться в Ведермель без тебя.
Стефан продолжил:
– В таком случае мы ещё долго не вернёмся в Ведермель.
– Я бы предпочёл не задерживаться с возвращением, – Осберн нахмурился, – но я не знаю, как его ускорить, пока барон ещё силён.
– Ага, но мне кажется, я нашёл один выход, – сказал Стефан, – только это опасно.
Осберн встал и спросил:
– О чём это ты, перебежчик?
– Господин, – ответил слуга, – я расскажу тебе. Пять ночей тому назад я оделся, как одеваются жители Дальней долины, и взял скрипку, словно менестрель, а ты знаешь, что я неплохо щиплю струны и владею богатым запасом старых сказаний и стихов, хотя и не такой славный скальд, как ты. Так вот, через потайную дверь в углу юго-восточной башни, которую охраняет мой друг, я вышел ночью из замка и под покровом темноты ухитрился пройти вдоль рва так, что оказался к северо-западу от наших северных ворот, а там я как-то перебрался через ров, неглубокий в этом месте, к тому же и неохраняемый. Я отсиделся до утра, а затем позволил одному из стражей меня найти. Пихнув меня, он начал допрос, и я рассказал о себе, что придумал, а он поверил и повёл меня к своим друзьям. Их было пятеро, и они готовили завтрак. Меня накормили и попросили сыграть и спеть для развлечения. Я так и сделал, и им понравилось. Тогда один из них отвёл меня к западной части рва, и там я опять играл и пел. В общем, чтобы не быть многословным, в тот день я пел, пока не оказался на южной стороне осадного лагеря, и там вечером дал хорошее представление. Но утром я ушёл оттуда, а к концу дня опять вернулся к северо-западу, как раз туда, откуда и начиналось моё приключение. Там я нашёл того самого воина, что растолкал меня прошлым утром, мы разговорились, и он много что показал мне, в том числе и большую бастиду*, в которой, по его словам, живёт сам барон Дальней долины. Её слабо охраняли, и днём-то это неважно, но вот ночью, по мнению стражника, слишком опрометчиво барону держать рядом так мало людей.
