И вот они вчетвером направились к Большой Бастиде. Никто их не задерживал, полагая, что они служат барону. У самой двери страж (а он там, как и камергер, был всего один) дружелюбно кивнул часовому и без расспросов пропустил и его, и его спутников внутрь. Они вошли в комнату, где, кроме барона, не оказалось никого, ведь тот не терпел присутствия посторонних во время сна. Часовой прошёл вперёд на цыпочках, а вот Стефан и Железноголовый не церемонились. Громко рассмеявшись, последний направился прямо к изголовью кровати властелина Дальней долины. Он провёл рукой по лицу барона ото лба к подбородку, слегка касаясь его, но спящий не пробудился. Осберн же, стоя между дверью и часовым, вынул из-под своего балахона меч (это был не Широкий Косарь, ибо его юноша оставил в городе). Часовой, озадаченный их поведением, только и мог, что переводить взгляд с одного на другого, и ему не хватило ни рассудка, ни силы, чтобы побороть набросившихся на него Стефана и Осберна. А они натянули ему на голову его же собственный плащ, заткнули рот и связали по рукам и ногам. К тому времени Железноголовый поставил обнажённого барона на ноги и облачил в одежду часового, не забыв и про защитную куртку со шлемом*. Теперь тот, кто ещё днём повелевал войском, стоял и смотрел перед собой, словно ничего не видя, как смотрят гуляющие во сне. Стефан в это время снял скрипку и заиграл на ней медленную нежную мелодию, подпевая своим громким, стройным голосом. В таком виде они и вывели его светлость барона Дальней долины за дверь. Вёл его, всё ещё пребывавшего в беспамятстве, Железноголовый.
Так они и шли, и никто, как и прежде, когда они проникли в лагерь, не попытался их остановить. Наконец, они приблизились к тому кустарнику, где залегли четверо городских воинов, подняли их и всемером вместе с новым спутником – идущим сквозь сон бароном – отправились дальше.
Воина, занявшего место друга Стефана, они обошли стороной, чтобы тот не задержал их, и без происшествий достигли вала, а там и потайной дверцы. Стефан постучался условленным манером, и дверь отворилась, открыв вошедшим толпившихся в проходе вооружённых людей. Стефан крикнул:
– Всё в порядке, друг Дикон. Вылазка на сегодня отменяется, просто впусти нас да отведи меня и капитана Осберна к сэру Медарду. У нас есть, что ему показать.
И все, вместе с гостем, вошли в город. Но прежде ещё, чем затворили дверь, Железноголовый взял Осберна за полу и, отведя немного в сторону, произнёс:
– Юноша Ведермеля, ты порадовал меня, показав свою доблесть. Я пришёл сюда с холмов только чтобы взглянуть на тебя, и теперь должен возвращаться, ибо не могу жить в пределах городских стен. Но, видимо, недолго нам осталось ждать новой встречи в горах. А потому послушай: если решишь, что находишься в нужде и что горе твоё нестерпимо, иди к той лощинке, где мы впервые встретились, и позови меня с помощью лука, что я дал тебе, и ты получишь ответ на свой вопрос. А теперь прощай.
– Да, но постой, – отозвался Осберн, – разве ты не войдёшь хотя бы для того, чтобы сразу же выйти с большим отрядом через другие ворота? Ведь иначе тебе будет трудно миновать вражеские укрепления.
– Не беспокойся обо мне, – ответил Железноголовый. – Я легко пройду там, где захочу, какой бы враг ни пытался пре-градить мне путь.
Сказав это, Железноголовый покинул отряд, а Осберн проследовал за своими друзьями в город. Барона Дальней долины привели в большую башню, к сэру Медарду. Там его хотели принять со всеми почестями, но барон ещё не пришёл в себя, поэтому его уложили в постель самого сэра Медарда, поставив стражу и внутри, и снаружи спальни. Осберн остался там же, и они с сэром Медардом проговорили до рассвета, пока барон не проснулся и не попросил пить. Сэр Медард лично выполнил его просьбу, и барон, изумлённо взглянув на него, спросил:
– Сегодня ты служишь? Я тебя не знаю.
Сэр Медард ответил:
– Господин барон, вот уже долгое время мы с тобой всегда где-то рядом друг с другом. Сдаётся мне, ты всё же знаешь, кто я такой.
Барон всмотрелся в него, затем оглядел спальню и вскричал:
– Пресвятая Дева Мария! Это же Медард, мужицкий вождь. Где я? И где эта вероломная скотина менестрель? Это он предал меня?
Медард произнёс:
– Лорд, ты сейчас в спальне моего бедного дома в Истчипинге. Несомненно, завтра, после того, как мы немного побеседуем все вместе – ты, я и городской совет, – ты сможешь отправиться домой, в Дальнюю долину, или задержаться здесь да посмотреть на наш пир, мужицкий, конечно, но мы обещаем относиться к тебе с подобающим почётом.
Вперёд вышел Стефан Едок:
