Отряд ехал по прекрасной заселённой земле, и за три дня пути не произошло ничего, о чём стоило бы рассказать. На четвёртый день воины ехали по большой дороге вдоль невысокой, но довольно крутой возвышенности по левую руку, а затем свернули на эту самую возвышенность так, что равнина была у них по правую руку. И вот тогда-то, а случилось это как раз сразу после полудня, воины что-то заметили. Мили в полторы впереди, как раз на пути, что должен был проделать отряд, показалось крупное поселение, его вполне можно было бы назвать и небольшим городом, правда стены вокруг домов не было, зато сами дома выглядели гораздо выше и величественнее, чем обыкновенно бывает в таких местах. Но вот путники заметили, что там не всё в порядке: из окон, поднимаясь над крышами, вырывались дым и языки пламени, а ветер доносил крики и визги. Остроглазому Осберну показалось, что он различает на большой дороге людей, одни из них бежали, а другие скакали в сторону отряда. Тогда сэр Годрик вскричал:
– Пришпорьте коней, добрые мои воины! Нам нельзя медлить, ибо это Чёрные Живодёры, и если мы не поторопимся, они всё предадут огню и мечу!
Рыцарь сам пришпорил коня, и Осберн последовал за ним. Когда же они подъехали ближе, то ясно увидели, что люди эти отчаянно бежали по большой дороге от своих притеснителей. Некоторые из бегущих протягивали к воинам руки, словно умоляя о помощи, – это были молодые и старые, женщины и дети, а за ними, завывая и поражая бегущих, следовали воины в варварских доспехах, и хотя они и не во всём походили на тех, с которыми жители Дола перестреливались через воды Разлучающего потока, но всё же эти супостаты напомнили Осберну его давних противников. Юноша сразу понял, что произошло. Сердце его вспыхнуло гневом, ибо ему уже почти казалось, что повторяется похищение Эльфхильд. Осберн развязал завязки ножен и вытащил Широкий Косарь. В залитом солнцем воздухе ясно раздался гул, и юноша пришпорил коня так, что обогнал всех воинов своего отряда.
Живодёры, увидев приближавшихся всадников, прекратили погоню, кто-то из них задержался, чтобы выстрелить из коротких луков, но это никак не повредило отряду рыцаря, а потому все разбойники заторопились обратно, в деревню. Несколько человек, успев первыми, проскакали поселение насквозь и умчались дальше, в поля. Беглецы же расступились, призывая благословение Божие на славного рыцаря и его воинов, а когда поток всадников промчался, робко последовали за ними к своим разорённым жилищам. Сэр Годрик с воинами, оказавшись среди домов, обнаружили там многих Живодёров (позже было сожжено две сотни их трупов) и лежавшие повсюду изуродованные тела поселян, лишь некоторых с оружием в руках, но больше всё женщин и детей. Когда Годрик с воинами перебили первых врагов, которых начали преследовать ещё на дороге, рыцарь воскликнул:
– Эй, поселяне, займитесь тушением пожаров, а мы пока зарежем этих разбойников, что, утратив человеческий облик, стали больше похожи на волков или свиней!
И тогда местные жители, схватив вёдра, побежали вслед за всадниками. Посреди улицы протекал довольно широкий ручей, и хотя вода в нём сегодня окрасилась кровью, она годилась для тушения пожаров. В это время сэр Годрик с воинами сами занялись работой, оказавшейся не слишком-то опасной, ибо грабители разбежались повсюду по двое и по трое и по большей части пешими, мародёрствуя и поджигая дома, а потому всё сопротивление, которое они могли оказать, было не более того, что крыса оказывает терьеру. Кратко говоря, через полчаса в поселении не было ни одного живого Живодёра, кроме тех немногих, что успели вскочить на коней и ускакать, побросав оружие и доспехи. Тогда всадники стали помогать поселянам тушить огонь, но оказалось, что спасти удастся лишь пару домов, остальные оставили догорать.
Тогда сэр Годрик хотел было отправиться дальше, но бедолаги из деревни так жалостливо умоляли его остаться до следующего дня, что он не посмел им отказать. Поселяне, не скупясь, принесли ему и воинам всё, что осталось после разорения. Более того, наутро пятеро крепких парней из сельской молодёжи упросили рыцаря взять их с собой, чтобы служить ему, ибо они не знали, как жить дальше. Сэр Годрик ответил им согласием и снабдил конями из тех, что остались от Живодёров, а это были хорошие кони, и вооружил их, отдав те из доспехов разбойников, что были не слишком противны для приличных людей. Остальных коней и доспехи он оставил прочим поселянам, восстанавливавшим дома, чтобы в следующий раз они могли получше о себе позаботиться.
Так отряд покинул пепелище и в тот же день прибыл к двум другим поселениям, не таким крупным, как предыдущее, но тоже совершенно разоренным, так что в них не осталось ни собаки, ни кошки. Лишь в одном доме воины отыскали двух мальчишек двух и трёх лет от роду, которых из жалости взяли с собой.
